Страница 35

Так что Хейшеру приходилось сдерживать свою жажду крови и следить за тем, чтобы источник не отдала душу богам.

Выбрав новое орудие для пыток в виде тонкого острого ножа, демон со зловещей улыбкой приблизился к только что пришедшей в сознание девушке.

Она расширенными от ужаса глазами взирала на него и молчала. Ее била крупная дрожь, вся спина девушки горела огнем, так как была исполосована плетью и покрыта кровью. Несколько пальцев на руках были сломаны, на скулах расцветали огромные синяки, губы искусаны до крови. А руки, за которые она была подвешена, онемели и болели.

Она была измучена, напугана, но не сломлена. Стоило пристальнее заглянуть в ее глаза, как, кроме страха, можно было увидеть ненависть и желание жить.

Хейшер не знал, что не дает ей сдаться. Не понимал, откуда у нее берутся силы бороться и терпеть боль. Ведь несмотря на ограниченный выбор пыток, он знал, что девчонке очень больно. Демон любил свою работу и выполнял ее добросовестно. Его пленники всегда мучились. Они всегда были полны страха и боли.

Так что не так с этой девушкой? Почему она еще держится? В чем ее секрет?

Секрет был и принадлежал он только Дайяне.

Она не сошла с ума от боли и ужаса только благодаря Киану, что почти все время ее пыток был мысленно с ней и разделял ее боль. Он поддерживал Дайяну, не давал ей сдаться, когда она готова была умереть. Только благодаря тому, что парень не оставлял ее одну, она находила в себе силы бороться.

Тихий голос Киана в голове стал ее спасением и ее силой. И ее самой большой тайной.

— Ну что, продолжим? — хищно улыбнувшись, почти ласково спросил палач.

Приблизив нож к шее девушки и спустив его немного вниз, чтобы ненароком не перерезать ей вену, он слегка надавил.

Резко втянутый пленницей в себя воздух и красная полоска крови вызвали у демона почти детский восторг.

Как же он любил кровь и боль. Это особенный, ни с чем не сравнимый деликатес из запахов и эмоций.

Хейшер надавил еще раз на нож, в этот раз разрез был глубже и крови больше. Девушка не сдержалась и застонала от боли.

— Сдайся… согласись служить повелителю, и все прекратится, — нашептывал палач, не отрывая взгляда от стекающей струйки крови. — Ты ведь хочешь, чтобы я остановился?

Девушка, сжав зубы, продолжила хранить молчание. Это разозлило Хейшера, и он, не сдержавшись, приставил кончик ножа к ключице и надавил, при этом слегка прокручивая лезвие.

Громкий крик, вырвавшийся из горла источника, был сладкой музыкой для его ушей.