Страница 21

Молись, друг мой. Да как угодно: сбивчиво, хрипло, с паузами. Это всё неважно. Главное - чтобы из глубины. «Помилуй меня» - и весь смысл уже тут. Как бывал я свидетелем - и в других, и в себе самом - что одна короткая молитва в слезах переворачивает душу сильнее, чем сто правильных слов.

Но слушай: не замыкайся. Это одна из самых страшных человеческих ловушек. В страдании человек становится слепым и думает, будто один. А рядом ведь люди - такие же раненые, такие же ищущие. Помогайте друг другу. Нести крест вдвоём легче - сам видел это множество раз. «Носите бремена друг друга» - так и должно быть.

Только не верь утешениям мира. Они кричат, обольщают, обещают тепло - а дают пустоту. Настоящее утешение тихо, и приходит оно не от людей, а от Бога. И иногда даже не как чувство, а как уверенность, что всё не напрасно.

И знай: ничего случайного нет. Ни одной минуты твоей борьбы. Ни одного твоего падения. Всё - в ткань твоей души вплетено. Возможно, сейчас ты видишь бессмыслицу, хаос, - а потом, спустя долгие годы, откроется, что именно в таких минутах душа становилась собой.

Если борьба длится - благодари. Это значит, что работа идёт. Худшее состояние - когда всё равно. Это уже холод души.

А теперь, в конце, скажу то, что хочется сказать тише… Знаешь, ведь вся эта внутренняя мука, все твои падения, слёзы, страхи, - всё это, если только не отступишь, - однажды обратится в свет. Да, свет, настоящий. Как у тех, кто прошёл через смерть себя - и воскрес сердцем. Я много видел таких мгновений: как будто занавес отдёргивается - и душа вдруг, внезапно, облегчённо вздыхает. И понимает, что страдание её - не пусто, не зря, что в глубине всего была Любовь.

Так и ты: не бойся. Иди. Терзание твоё - это и есть лестница вверх. И всякий шаг по ней - боль, но и очищение. И придёт миг, когда сердце твоё, измученное, но живое, внезапно скажет:

«Благ Господь… ибо милость Его во век».

И вот тогда - узнаешь, что всё было не напрасно.

+

Самые благородные способности человеческого сердца

- прощать и отплачивать за зло великодушием.

+

Друг мой,

…Да, я повторяю это ещё раз, потому что иначе не могу: самые благородные способности человеческого сердца - именно прощать и отплачивать за зло великодушием. Ты, может быть, усмехнёшься, - и не без права, - скажешь: «Но ведь кому же это дано? Где ты видел таких людей? Всё человечество - одна сплошная рана, каждый каждого заедает, и всякий ищет права своего, а не милости».

И всё же я скажу тебе: видел, видел - и, может быть, главным образом в тех, от кого меньше всего ждёшь.

Ты вспомни хоть Алёшу моего, - да, да, того самого, которого так не любят за его «ангельскую» простоту те, кто сам давно устал быть добрым. Говорят: нереален. Но я-то знаю, что он реален, потому что живёт в каждом человеке, только глубоко зарыт, как семечко под асфальтом: придавили его, да не убили. Алёша - это возможность человека. И если есть возможность, значит, есть и реальность, хоть и редчайшая.

Я ведь не о сентиментальности здесь толкую, а о страшной, требующей мужества, способности - прощать. Видишь ли, прощение - это вовсе не слабость, как любят уверять те, кто сам никогда не был сильным. Прощает не слабый, - нет! - слабый затаит, слабый запомнит на годы, слабый найдет тёмное удовольствие в своей обиде, как нищий, приставший к своей медной монетке.

Прощает только тот, кто способен удержать в себе боль, не вылив её обратно, не швырнув в другого, а - выстрадав, переродив, расплавив в собственном сердце. И вот когда расплавится - тогда и становится возможным великодушие.

Ты думаешь, великодушие - это жест, красивый, благородный, как на сцене? А я скажу тебе: нет, это - всегда кровь. Кровь духовная, конечно, но реальная, не образная. Чтобы простить, надо умереть в себе одной душе - той самой, злопамятной, обидчивой, самолюбивой, - и воскреснуть другой.

Разве не этим жил Митя Карамазов? Да, да, Митя, грешник, вспыльчивый, беспутный: ведь он-то как раз и понимал, что, проливая кровь, он убивает прежде всего себя. Потому-то и кричал: «Я виноват перед всеми!» - да без меры, да в горячке, но разве не было в этом всей истины о человеке? Несчастный, а уже - великодушный.

Понимаешь ли, в душе человеческой есть такой закон: чем глубже вина, тем сильнее жажда оправдания или жажда прощения. И вот тот выбирает первое, кто труслив; второе - кто смел. Просить прощения - труднее, чем обвинять другого. А прощать - труднее всего.

Ты можешь сказать: «Но ведь зло остаётся злом. Как же отплачивать за зло добром?»

Верно, зло - зло. Но человек - не зло. Человек - несчастье, слабость, падение, заблуждение. А добро - единственная сила, которая способна изменить самого человека, а не только его поступок.