Страница 26

Ее независимость — сама ее необычность — была еще одним козырем в руках Джарвиса. Когда любопытство побуждало Мэдлин изведать что-то новое, ее независимость гарантировала, что вопросы «допустимо ли это?» или «как это должно произойти?» имеют малую власть изменить ее поведение.

Дверь в контору была открыта, и Джарвис остановился на пороге и слегка улыбнулся, увидев Мэдлин: она, склонив голову, сидела за письменным столом, на котором лежали открытые бухгалтерские книги, а солнечный свет, падавший через окна позади нее, освещал корону ее волос, как всегда, не признававших ограничений и образовывавших золотой ажурный узор вокруг ее лица.

Удивленно подняв голову, Мэдлин встала, а Джарвис, повернув за спиной ключ, так что замок громко щелкнул в тишине, улыбнулся и направился к ней.

— А-а… — Глаза Мэдлин расширились от изумления, и она положила перо на стол. — Джарвис… Что случилось?

Она повернулась лицом к нему, и ее глаза сделались еще больше, когда она увидела, что он, обогнув письменный стол, не останавливается. Коленом оттолкнув в сторону ее стул, Джарвис наконец остановился, успешно загнав ее в западню между собой и столом.

— Что?…

Мэдлин отклонилась назад, потом выпрямилась и застыла; инстинкт отодвинуться от него противоречил ее желанию.

Джарвис встретился с ней взглядом, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение.

— Вы сказали, что если у меня возникнут какие-либо вопросы, вы будете рады ответить на них.

Он позволил своему взгляду сместиться к ее губам и, придвинувшись ближе, потерся о них ртом. Это был не поцелуй, а провоцирующее прикосновение — достаточное, чтобы отвлечь Мэдлин. Но когда Джарвис на дюйм отстранился, она избавилась от его дурмана и нахмурилась.

— Я надеялся… — улыбаясь про себя, промурлыкал он и отодвинулся настолько, чтобы получить возможность заглянуть Мэдлин в глаза, — узнать ответ на вопрос, который не дает мне покоя с тех пор, как мы последний раз расстались.

Ее глаза, горящие огнем, искали его взгляд, ее губы, сочные и спелые, приоткрылись, и Мэдлин облизнула их, прежде чем прошептать:

— Какой?..

Чувствуя, что его руки движутся между их телами, Мэдлин опустила взгляд — у нее перехватило дыхание и закружилась голова, когда она увидела, как его проворные пальцы расстегивают крошечные пуговицы на лифе ее дневного платья.

Они стояли в ее конторе, дневное солнце заливало их своим светом, а он обнажал ее груди и собирался сделать бог знает что еще. Она должна остановить его — она могла остановить его.

Но она не сделала ни малейшего движения.

Не в силах отвести взгляд от его пальцев, от пухлых грудей, которые он так быстро освобождал, Мэдлин с трудом сглотнула.

— Какой у вас вопрос?

— Мне нужно узнать, я просто мучаюсь желанием узнать…

Ее платье распахнулось, обнажив груди, и Джарвис, взяв в ладонь один пышный холм и нежно, дразняще проведя большим пальцем по его верхушке, смотрел, как все это поднимается.

Едва дыша, Мэдлин обратила взгляд к лицу Джарвиса; его черты никогда не выглядели более резко высеченными, более строгими — более жесткими из-за обуздываемой страсти.