Страница 33

Ефрейтор налил пустырник в одну из кружек, взял её в левую руку, а правой из кармана достал зажигалку.

— Дой… уф… члянд! Эт-эта кружка – только за… а… тебя! — с этими словами Ефрейтор поджёг содержимое, и залпом выпил.

Собравшиеся затаили дыхание!

— Уф! Бля-а-дь, — Ефрейтор плюхнулся на жопу.

— Ну?

— Что скажешь?

— Заебись пошло? — каждый на свой лад задал, в сущности, один и тот же вопрос.

— За… ик… бись! — довольно выдохнул Ефрейтор.

Дойчлянд и Философ, не сговариваясь, схватили по кружке. Чокнувшись, они опрокинули в себя по целой порции русского абсента. Философ побежал блевать в дежурное ведро.

Спустя полчаса после того, как группа пьяниц отправилась на кухню играть в «Дурака», ленивую партию прервал оживившийся Ефрейтор. Он огласил свой приход ещё в коридоре мощным кличем: «На меня! Снизошёл! Зе-е-евс! А-а-ар-р-ргх!»

— Зевс, я призываю тебя, Зевс! — не растерялся Философ, сидевший на кухне.

— Зевс занят! Зевс охуел! — врезаясь в мебель, откликнулся Ефрейтор.

— Ты нужен нам, Зевс! Нам нужна твоя мудрость! — настаивал Философ. — Зевс!

На пороге кухни появилась оболочка Ефрейтора, внутри которой временно квартировался античный бог.

— Ты, Философ, умрёшь первым! — начал вещать Ефрейтор, бессистемно вращая зрачками. — Извини, я тебя проклинаю!

Философ начал картинно изображать умирание.

— А ты, Дойчлянд, возвысишься и приблизишься ко мне! — указывая на именинника перстом, пообещал ничего не соображающий прорицатель.

— О, это заебись! — обрадовался пьяный в полный кал Дойчлянд.

— Ведите ко мне женщин! — велел бог. — Я охуел! Всем проклятия!

Под утро бог-громовержец вышел из земного тела, которое он позаимствовал у Ефрейтора. А к вечеру, когда посетители притона начали просыпаться: кто под столом на кухне, а кто на коврике возле входной двери, ко всем из них лично подходил осознавший истинного себя Ефрейтор, и просил прощения за своё поведение под управлением Зевса.

А ведь дружба и срепляется тогда, когда ты перед кем-то обосрался, но все сказали, что так и надо!

21 октября