Страница 5

Тогда Юра не выдержал, вышел из-за парты.

— Это мой самолёт, — прошептал. — Простите.

Ему сделали ещё несколько упрёков, а когда собрались уходить, он догнал Елену Фёдоровну, тихо спросил:

— Вы отдадите мне самолёт?

Елена Фёдоровна замялась.

— Знаешь, Юра, лучше пусть останется у нас в учительской. Это ведь модель, её надо поберечь.

Юра вздохнул: ему было так жалко своего самолётика!

А потом у Елены Фёдоровны случилось несчастье. Пришло извещение о гибели единственного сына.

В четвёртом классе в этот день студент педучилища проводил беседу о красном галстуке. Ребята слышали обо всём этом впервые. Они были целиком захвачены: пионерский галстук — часть знамени революции!

Слёзы душили Елену Фёдоровну. Она вспомнила своего сына таким же маленьким. И тот день, когда он впервые надел красный галстук, и как он был смущён, горд: шёл, косясь на свою грудь.

Она отошла к окну, отвернулась от класса и закрыла глаза рукой.

Когда она очнулась, урок уже кончился, а в двух шагах от неё стояли Юра Гагарин и Паша Дёшин.

— Я знаю, почему вы плачете, — сказал Юра. — У вас убили Валю. Он был танкист. Лётчик обязательно улетел бы от врагов. Ведь самолёт быстрее всего на свете.

— Ну нет, — возразил Паша. — Танки тоже очень большие и быстрые. На танке можно куда хочешь.

— Что ж, по-твоему, танк обгонит самолёт?!

— Может, и обгонит, — упорствовал Павлик.

Обычный мальчишеский спор.

Пятый и шестой классы Гагарин учился уже в средней школе, одной на весь разбитый город. Нынче это просто жилой дом на Советской улице, дом 91. Ботанику преподавала Елена Александровна Козлова.

Она и привела нас в этот дом. Мы постучались в квартиру Черновых. Под любопытными взглядами двух девочек прошли на кухню, оклеенную синими обоями, остановились возле плиты… Елена Александровна показала на угол, где когда-то была сквозная дыра во двор. Доска висела на стене, где сейчас буфетик. Перед доской стояли парты в три ряда; в среднем ряду сидел Юра Гагарин.

— Это был самый тёплый класс. Солнце светило в окне весь день, — сказала Елена Александровна.

После сорока пяти минут тесноты, когда учитель бочком проходил к своему столику, а ученики сидели вовсе локоть к локтю, на перемену все выбегали во двор. Ранней весной старшеклассники после уроков запрягали коня Кобчика и ехали в лес за голыми озябшими деревцами, потом их сажали в школьном дворе.

— Постойте, когда же это было? Двадцать лет назад!