Страница 48

Наконец — а это, быть может, и есть самое главное — не только рядовыми офицерами, но и высшими начальниками овладел с начала революции как бы полный «паралич воли», из-за чего командный состав в своем большинстве не проявил достаточной энергии для борьбы с революционным развалом в армии. Явление это возможно отчасти объяснить тем, что к началу революции основная часть кадровых офицеров выбыла уже из строя, а призванные из запаса принадлежали в большинстве случаев к слоям русского общества, наиболее подверженным влияниям революционных идей и обладавшим значительно меньшей «воинской» стойкостью, чем кадровые офицеры. Что же касается высшего командного состава, то этот «паралич воли» перед революцией можно объяснить единственно надеждой, что революция выведет Россию из того безнадежного состояния, в которое ее привела губительная внутренняя политика престола. Но как бы то ни было, этот всеобщий «паралич воли» наиболее ярко выражался в душевном состоянии нашей армии в начале революции, являясь одной из главных причин столь быстрого процесса потери ею боеспособности.

Когда же после первых дней «революционного угара» стало ясно, что революция приведет Россию к еще худшим последствиям, чем политика престола, командный состав спохватился, но поздно — остановить процесс распада армии было уже невозможно.

При том состоянии, в каком оказалась русская армия после прихода к власти Временного правительства, не могло быть и речи о каких бы то ни было активных боевых операциях. Вся деятельность командного состава была направлена на то, чтобы елико возможно задержать распад армии и удержать солдат на фронте. Но тут командный состав столкнулся с противодействием советов солдатских и рабочих депутатов, преодолеть которое он оказался не в состоянии. Рассчитывать же на поддержку правительства, которое само было поглощено борьбой с демагогической деятельностью Петроградского совета солдатских и рабочих депутатов и в этой борьбе постоянно вынуждено было делать уступки демагогам, он не мог.

При таких условиях оперативная работа Верховного командования прекратилась и вся его деятельность сосредоточилась на том, чтобы убедить Временное правительство в необходимости поддержать командный состав в деле восстановления дисциплины в войсках и в связи с этим ограничить демагогическую деятельность советов солдатских и рабочих депутатов. Однако все старания Верховного командования в этом направлении оказались безуспешными. Да это было и неудивительно, ибо Верховное командование потеряло после революции свой авторитет. Так же как и большая часть командного состава, Ставка капитулировала перед революцией, и воля ее также была парализована.

Как уже отмечалось, личный состав Ставки, не представляя собой сплоченного единой волей и мыслью тела, не был способен вступить в борьбу с революцией, как это, несомненно, сделал бы личный состав Ставки великого князя Николая Николаевича, который решительно повел бы эту борьбу до конца.

Вместо того чтобы вступить в борьбу с революцией, личный состав Ставки надел красные банты и под предводительством начальника штаба покорно отправился на загородное поле у Могилева для участия вместе с населением в манифестации по прославлению торжества революции, организованной Могилевским советом солдатских и рабочих депутатов, который был образован неизвестно откуда взявшимся подпрапорщиком еврейского происхождения и какими-то полуинтеллигентными демагогическими «орателями».

И с той поры начался «крестный путь» Ставки. Все ходили как потерянные, подавленные сознанием полного бессилия. Почва под ногами уходила, не на что было опереться.

В связи с провозглашенным Временным правительством правом синдикального объединения даже в армии и на флоте — чем как бы легализировалось существование советов солдатских и рабочих депутатов — в Ставке была сделана попытка образовать по примеру Петрограда объединение офицеров, но оно вскоре после своего учреждения распалось.

Немало способствовало падению авторитета Ставки и то обстоятельство, что за пять месяцев существования Временного правительства на посту Верховного главнокомандующего сменилось пять лиц: генералы М. В. Алексеев, А. А. Брусилов, Л. Г. Корнилов[61], Н. П. Духонин[62] и даже адвокат по профессии А. Ф. Керенский[63].