Страница 3

Умер Меховский 8 сентября 1523 г. в Кракове, и его похороны превратились в большую манифестацию, где рядом с ученым миром, сановниками и городскими властями, участвовала многотысячная масса бедноты.

Ученая и учено-литературная деятельность Меховского принадлежит к двум разным областям науки. По образованию, вкусам, педагогической и вообще практической работе он был прежде всего и по преимуществу медиком, а вместе с тем, как часто в то время бывало, и астрологом. С другой стороны он известен, как историк, автор двух исторических работ.

К числу его медицинских сочинений относятся: Contra sevam pestem regimen, Краков, 1508, 1513, 1527 (о профилактических мерах при чуме); De sanguinis missione, ibid., 1508 (о кровопускании); Conservatio sanitatis, ibid., 1512, 1522, 1535 (руководство по гигиене жилища и быта); De Eufrasie aqua (лекарство для глаз).

Два его исторических сочинения это — Chronica Polonorum и Tractatus de duabus Sarmatiis.

Хроника впервые издана была в Кракове у Иеронима Виетора (Vietor) иждивением Юста Деция в 1519 г., второй раз там же в 1521 г., затем — у Пистория в Scriptores rerum Polonicarum, I, и в четвертый раз в коллекции Митцлера[17]; в итальянском переводе Аннибала Маджи она вышла в Венеции в 1562 г.

Сочинение это, содержащее историю Польши от начала ее до 1506 г., единственная, кажется, из всех работ Меховского, неоднократно подвергавшаяся научному разбору и оценке[18]. Наиболее ранний отзыв Брауна, разделяемый Голембиовским и кое-кем из позднейших (Dr Z. Kniaziolucki), — отзыв отрицательный. Меховский квалифицируется, как компилятор, обвиняется в хищениях у Длугоша, а иногда и в искажении фактов. Обстоятельная работа Боржемского дает более беспристрастную и более объективно правдоподобную оценку. То, что Меховский — компилятор и во многом повторяет Длугоша, не подвергается никакому сомнению, но при этом важно учесть следующие обстоятельства: во первых, История Длугоша заканчивается 1480 годом, тогда как Хроника Меховского доведена до 1506 г.: если в первой части он лишь сухо повторяет Длугоша, то во второй — самостоятелен; затем, система расположения материала у Меховского вообще несколько иная, чем у Длугоша, и, наконец, достоинством Хроники признается большая точность хронологии. Что касается бесспорного ее недостатка — чрезвычайной сухости, с которой факты не столько излагаются, сколько отмечаются, Боржемский склонен объяснять это качество либо отсутствием у Меховского таланта исторического изложения, либо, что и вероятнее и важнее, самым назначением хроники: она писалась, как университетский учебник, пособие для студентов; автор отнюдь не претендовал на создание чего-то нового и совершенно самостоятельного[19]. Отметим, что История Длугоша впервые, и то не полностью, напечатана лишь через 135 лет после смерти автора, а во время Меховского была еще в рукописи, да и в этом виде едва ли могла особенно распространяться в силу враждебного отношения к ней правительственных и церковных кругов. Таким образом Меховский своей Хроникой, хотя бы частью и компилятивной и даже сухой, восполнял крупный пробел. Как бы то ни было, его Хроника — это первая история Польши, появившаяся в печати.

Что же касается обвинения в недобросовестном обращении с фактами, то любопытным противовесом этому может быть подобное же обвинение, выдвинутое против Меховского правящими кругами родовой и церковной аристократии, вскоре по выходе первого издания Хроники. В то время истинной подкладкой обвинения была «излишняя» правдивость Меховского: излагая, как современник, историю царствования Александра Ягеллона, он не пожелал ни скрыть, ни смягчить ряд фактов, бросавших очень невыгодный свет и на самого Александра, и на многих ближайших его сотрудников, а между тем иные из этих лиц были еще в живых и у власти (например, Ян Лаский, примас Польши), о других же и о «чести династии» позаботились наследники. Книга подверглась конфискации в 1521 г., а новое издание в том же 1521 г. было выпущено уже с изъятиями и заменами, редактированными, как думают, одним из крупнейших заинтересованных лиц, Яном Ласким[20].

Другая историческая, точнее историко-географическая работа Меховского, здесь наиболее нас интересующая, это Трактат о двух Сарматиях.

Известны следующие его издания: 1) Tractatus de duabus Sarmatiis Asiana et Europiana et de contentis in eis, Cracoviae, 1517[21]; 2) Idem, Augustae Vindelicorum, 1518[22]; 3) Descriptio Sarmatiarum Asianae et Europianae et eorum, quae in eis continentur, Cracoviae, 1521[23]. 4) Novus orbis regionum et insularum veteribus incognitarum (Grynaei), Parisiis, 1532 и в дальнейших переизданиях[24]; 5-6) Basileae, 1537, 1582; 7) Venetiis, 1542; 8) у Пистория — Polonicae historiae corpus, Basileae, 1588[25]; 9) в коллекции Митцлера. Второй трактат II книги (о Московии), кроме того, отдельно напечатан — а) в Rerum moscoviticarum auctores varii, Francofurti, 1600 и б) у Старчевского в Historiae Ruthenicae scriptores saeculi XVI, Petropoli et Berolini 1851, т. I (из сборника Пистория).

На другие языки Трактат переводился не раз. Отметим: 1–2) немецкий перевод, сделанный немецким гуманистом Иоганном Майр фон-Экк: Traktat von baiden Sarmatien und andern anstossenden landen in Asia und Europa von sitten und gepraeuchen der volker so dari

На русский язык Трактат до сих пор целиком не был переведен. Частичные переводы имеются следующие.

В Отеч. записках (о. с., стр. 141-151) переведены следующие части Трактата: книги первой первого трактата глава 1 (I.I.1), кроме последней фразы; гл. 2 — целиком; из гл. 3 (кроме первой фразы) — рассказ о Киеве; из II.I.3 часть, относящаяся к Новгороду, Пскову, Полоцку и Смоленску; II.II.1 (о Московии) — целиком; из письма к Галлеру — небольшой отрывок от In regionibus septentrionalibus, кончая ad candelas decantant et perficiunt. Перевод Отеч. записок, в упоминавшейся уже анонимной статье, принадлежащей как полагает М. П. Алексеев[29] M. Корфу, обладая большими достоинствами со стороны литературной (это, пожалуй, самый изящный из существующих русских), к сожалению, не отличается точностью. Наши разногласия с ним указаны в примечаниях. В журнале «Землеведение», т. XXX, вып. IV, Гиз, 1928, статья Б. Дитмара «Трактаты о двух Сарматиях Матвея Меховского» (стр. 62-75) содержит перечень заголовков по главам Трактата, иногда с кратким означением содержания главы, и перевод нескольких отрывков, в том числе: большая часть посвящения с пропуском некоторых фраз и без конца; I.I.1 — так же, как и в Отеч. записках, без последней фразы; I.I.7 — маленькие отрывки о границах заволжских татар, о Доне и Волге; II.I.3 — небольшие отрывки из описания Новгорода, Пскова, Полоцка и Смоленска; II.II.1 (о Московии) — целиком; II.II.2 (о Перми, Башкирии, Югре и Корелии) с пропуском сравнения югров с венграми и последней фразы главы. Достоинством перевода Б. Дитмара надо признать его стремление к точности, иногда оправдываемое и результатами, но в общем он мало удовлетворителен, а местами весьма ошибочен (см. наши примечания).

17

Laur. Mitzler a Koloff, Historiarum Poloniae et magni ducatus Lithuaniae collectio, Varsoviae, 1761-1769.

18

О ней писали: D. Braun, De scriptorum Poloniae virtutibus et vitiis, Coloniae, 1733; Bentkowski, Historya Literatury Polskiej, Warszawa i Wilna, 1814; ks. Ignacy Chodynicki, Dykcyonarz uczonych Polakow, Lwow, 1833, t. II, str. 111-116; Dubois, Essais sur l’histoire litteraire de Pologne, Berlin, 1778; L. Golebiowski, O dzieiopisach Polskich, ich duchu, zaletach i wadach, 1825, str. 90-96; Soltykowicz, o. c.; S. Lukas, o. c.; F. Bostel, Zakaz Miechowity — (Przew. nauk. i liter., Lwow, 1884, XII и отдельно); Borzemski, Kronika Miechowity (Rozpr. Akad. Umiejetn., Wydz. hist.–filoz, ser. II, t. I, Krakow, 1891 и отдельно) с рецензией Dr F. Papee (Kwart. histor., 1894); Al. Hirschberg, o. c.

19

См. In Chronicam praefatio автора.

20

О Хронике см. ниже, гл. VI.

21

Печатано у Иоганна Галлера: 4° (20.5 см х 15 см), 34 ненумер. листа, шрифт круглый, типа гуманистического минускула. Дата в конце: Impressum Cracoviae opera et impensis providi viri domini Ioa