Страница 16

-Это и есть наш радист? -спросил я у зама.

-Да. -не поднимая головы ответил он.

-Ну тогда вот тебе рация, - сказал я уже Радке, -знаешь, как пользоваться?

Но он не ответил, продолжив тихо плакать в ладошки. Тогда я громко поставил рацию на стол и повторил свой вопрос. Только после этого он утер слезы и посмотрел на аппарат, стоявший на столе.

-На динамо-машине что ли? -спросил, всхлипывая он.

-Да, старовата, знаю, но другой нет. Ну так что, сможешь на такой?

-Смогу.

-И это… Слезы вытри… Иди снегом утрись.

Он тихо встал и вышел за дверь, утираться снегом, и только он вышел Роман спросил у меня:

-Вы его специально вытянули?

-Угу.

-А сразу нельзя было мимо пальнуть? Обязательно надо было мальца шугать?

-Чтоб остальным неповадно было. В следующий раз стрелять будет не он, а тот, кто знает, что у автомата есть предохранитель.

6.

Утро казалось еще более холодным, чем ночь. Оно и понятно, потому что все ночь я провел в хорошо отопленном помещении, а когда вышел на мороз, пробрало всего аж до пяток. Давно я не ночевал в настолько теплом доме, даже отвык, что на морозе слезинки на веках и сопли в носу, проступившие в тепле, могут замерзнуть и склеить и ресницы, и ноздри. С раннего утра мы вместе с Тосманом и еще парой ребятишек тряслись в грузовичке по дороге в Хохбрег, сегодня сделать нужно было много. Город, с момента последнего моего визита, преобразился: буквально за день у главного въезда, рядом с Зибен-Траппен, были построены заградительные укрепления и КПП – все готовились, если не к осаде, то, хотя бы, к попытке наскока. Естественно, дальше в город мы проехать ну никак не могли, могли мы только подъехать к переднему КПП.

-Ну и что вы тут понаставили? -крикнул дежурному Тосман, опустив окно в машине. -Как мне проехать?!

Небольшой мужичок, стоявший в располосованной будке, только пожал плечами, а потом спросил:

-А вам что важное надо, да?

Лет ему было уже прилично, под семьдесят, и такое чувство, будто время иссушило и держало его под гнетом, сделав больше похожим на старый корень хрена, чем на человека – такой же деревянный и уже больше горький, чем острый и ядреный, только шинель и шапка спасали его от насмешливых или жалостливых взглядов других людей, прикрывая недостатки, но мужик был уже настолько стар, что и одежда не могла скрыть всего, что под ней находилось. Задавая вопрос, он как бы вытянул скукоженную шею, чтобы лучше услышать ответ.