Страница 29

-На таких условиях союз невозможен! -крикнул Коля и ткнул своим пальцем воздух в нашу сторону. -Что мы, по-вашему, должны сказать народу?! Потерпите еще годиков так пять, пока война не кончится?! -Народ устал от работы, его запрягали, как вола и молотили бизунами! Ему нужен отдых хотя бы в неделю, чтобы они вам поверили!

-Мы не можем дать им и дня… -вздохнув, сказал Манников.

-Вот поэтому никакого союза и не будет! Вы просто не знаете, как распоряжаться ресурсами, революционеры херовы! Пойдемте, друзья, они еще не готовы к разговору!

Мы не стали препятствовать, потому что это выглядело бы так, будто мы находимся в слабой позиции, но было совсем наоборот. На удивление, ушла только небольшая кучка самых толстых. Остались только те, кто хотел говорить – таких было большинство.

-Посоветовавшись с товарищами, -спокойно сказал тот рыжий, -мы пришли к выводу, что нам выгодно ваше предложение, но только на таких условиях: нормированный рабочий день вводится ровно тогда, когда угроза в виде Ситова исчезает!

-Вам уже доложили обо всей актуальной информации? -спросил Мютнец.

-Вас это касаться не должно. Будем честны, нам неприятно работать с вами, но вы единственные, кто могут предложить хоть что-то вразумительное…

Мы немного помолчали, а потом рыжий продолжил:

-Плужников завтра выведет людей на улицы, это точно. После этого мы исключим его из партии и каждого, кто пойдет за ним и запишем в раскольники – приговорим к политической смерти. Я думаю, что вашему надзорному органу он и его сторонники будут интересны, но просто так до него не доберетесь – он под Уксусом и его бандой, причем очень плотно. В общем, что-то сделать мы попытаемся, но обещать ничего не можем – нужно говорить с Уксусом.

Мютнец, было, уже дернулся, чтобы сказать что-то, что могло разрушить наш шаткий союз с рабочими, но я остановил его, придерживая рукой. Я посмотрел в его глаза – они были наполнены злостью и недоумением. Не давая сказать ему слова, я развернулся к рыжему и произнес:

-Предлагаю на этом наш диалог и закончить! Мы благодарны за вашу сознательность и мудрость!

Я протянул рыжему руку и спросил:

-Как вас зовут?

Он крепко пожал ее и ответил:

-Курт Кильмех!