Страница 1

«Идиоты, вредители, предатели! Они заперлись и сидят, смотрят, ждут. Чего ждут? Ждут предложения пожирнее, прикрываясь нежеланием проливать кровь, но что такое кровопролитие в час, когда над миром новым нависает угроза смерти? Что есть гуманность, когда нас хотят перебить до одного? Разве те, кто говорит, что мы преступники, гуманны по отношению к нам? Они заявляют, что мы не достойны ничего, кроме смерти, хотя мы, как известно, всегда выступали за свободу и равенство всех перед всеми! Запомните, друзья, все, кто сейчас находится в Парнале – предатели и враги, дрожащие только за свои души. Чего стоят их слова, если они не смогли взять власть в свои руки? Трусы и бездари, вы лишь только забаррикадировались, позволив нашему врагу перегруппироваться. Вы только и можете, что обрывать телефонные линии министерств своими звонками, забивая их прием. Что полезного вы сделали за эти четыре дня?! Обзванивали министерства и говорили, что назначили стране новых министров?! Вся ваша деятельность – суета и балаган. Ваша никчемная группа не похожа ни на что, кроме цирка, и я заявляю об этом прямо и открыто, от лица всей Партии. Вы долго портили нам кровь, говоря, что мы радикалы, но оказалось так, что вы не способны ни на что, кроме пустого трепа и захвата здания без охраны.

Мы – Паскель, Лонглуа и Кордмунд – объявляем новый курс, курс на полноценное взятие власти в свои руки! Мы взываем к тем Парналистам, в которых еще осталась доля разума и которые, так же, как и мы, считает все ныне происходящее фарсом. Прислушайтесь к голосу народа и выйдите вместе с нами против раненого врага, иначе мы все погибнем под натиском собственной гордыни и глупости. Мы говорим о том, что нам нужно объединиться на это время, на время кризиса, забыв старые склоки. Только вместе мы сможем победить, а после взятия власти, решим все плебисцитом!»

Скоро прокламация оказалась во всех СМИ, ориентированных на массы, над чем постарался Лонглуа. При чем самое забавное, что в тех же журналах и газетах еще вчера наш триумвират критиковали, скатываясь в чушь типа того, что раз псевдонимы у нас иностранные, значит мы агенты. Сегодня же наше заявление было размещено на разворотах, что стоит очень дорого, но этим сволочам уже плевать на деньги, которые ничего не стоят, все равно какая валюта, все равно по какому курсу: если не победить, их прикроют в первую очередь, потому что они с самого начала поддерживали Парналистов, а когда поняли, что ставку сделали на них зря, моментально начали искать помощи хоть у кого, лишь бы были ястребиные заявления, ведь, оказалось, что в таких ситуациях голуби не нужны никому, кроме тех, кто находится по ту сторону баррикад.

Сборы предполагались завтра вечером, прямо под носом у Парналистов, чтобы эти свиньи посмотрели на тех, кто может что-то сделать. Главная цель – захват мэрии и телевышки для беспрерывных трансляций. Кроме того, план-максимум включал в себя распространение по городу по Ленинскому принципу и агитацию в армии. Срочники и так прекрасно бродили, так почему бы этим не воспользоваться? И, казалось бы, в Парнале сидело все бывшее правительство, но ему отказались подчиняться их же структуры, в том числе и спецназ, который сидел чуть ли не в центре, но отказывался от конкретных действий, ожидая прямых указаний от Верховного Департамента. ВД же, в свою очередь, набирали силы из регионов, подводя верные части к столице. За эти пару дней ВД уже успел пододвинуть к окраине один полк, который, правда, вооружен был ужасно, потому что до сих пор они точно не были уверены в его верности и не хотели выдавать боевые. Полки в городе заняли выжидательную позицию. Полканы аргументировали это тем, что вверенные им части сильно морально разложены и, скорее всего, устроят демарш. Да и наивно было бы ВД надеяться на столичных срочников, учитывая то, кто здесь служит…

Пока статья публиковалась, мы с Паскелем носились по городу, как угорелые, ища тех, кто мог бы организовать для нас пусть даже патроны дамского калибра, не говоря уже о полноценном оружии. Кроме того, на меня была возложена ответственность договариваться с 1429 частью, чего мне очень сильно делать не хотелось, но, по итогу, пришлось, потому что поддержка армии одна из самых значимых в такие моменты. Это была восточная окраина, я приехал на вонючем ПАЗе, в котором меня со всех сторон стискивали бабки и дедки, потому что на эти дни весь общественный транспорт стал бесплатным. До части нужно было прилично пройти и, что самое забавное, на КПП меня никто не встретил. Я пролез под шлагбаумом и пошел к самому большому зданию на местности, не прогадал. Сказать, что меня здесь что-то удивило? Нет, за свою жизнь я успел побывать много где и увидеть всякого. Примерно то же я замечал в армии какого-нибудь Мозамбика или любого другого третьесортного африканского государства. Срочники из этой части выказали коллективное желание не делать ничего в связи со сложившейся политической обстановкой, потому что государства, которому они приносили присягу, уже нет, а новому они присягу приносить отказались, ссылаясь на то, что пока нет ни конституции, ничего. В другой ситуации полковник ввел бы режим Пиночета, но сейчас я думаю, он понимал неопределенность ситуации: власть ВД крайне слаба, за них выступили полки только с Востока и то, им до сюда еще нужно доехать. К тому же, все прекрасно помнят те случаи, когда ВД просто кинули своих армейских подчиненных на произвол судьбы. С другой стороны Парналисты, которые по началу были для них перспективными, но решили закрыться во дворце Парналь и не выходить оттуда, опасаясь «кровопролития». Я заранее договорился по телефону о встрече с полковником, он сидел на протертом кресле в своем нафталиновом кабинете, опустив лысеющую седоватую голову к бумагам, как бы держа ее навесу и обхватив затылок руками. Его нисколько не смутило то, что я вошел без сопровождения, он даже не поднял головы.

-И сколько вы так сидите? -спросил я, простояв секунд пятнадцать и сев уже наконец на стул напротив него.

-Долго… -скрипуче и протяжно ответил он.

-Перейду к делу. -Начал я. -Мы собираем коалицию против Департамента и Парналистов. Они доказали свою нерешительность и показали, что не готовы взять власть в руки. Мы готовы. Мы ищем сторонников, сочувствующих…

Он перебил меня усмешкой.

-А власть-то руки не обожжет?

Но я не растерялся.

-Если не мы, то кто?! Мы здесь и говорим, что возьмем ее в руки, а потом проведем плебисцит.

-Читал… -ответил он, оперев голову о кулак.

-Они показали нерешительность – надо действовать. Они боятся крови, но не понимают, что их страх приведет к тому, что крови прольется еще больше. Сами подумайте: нерешительны сейчас, что будет дальше?

-Херово будет дальше… -с большой тоской и грустью выдохнул он. -Это я и без тебя знаю, сынок. Ты вот лучше скажи мне, кто их мамкам говорить о смертях будет? Ты на войне-то был вообще?

-Был. -тихо ответил я. -Я знаю, что такое война, знаю каково это терять людей, но без этого никак. Либо помрет мало, либо много – это цена выживания.

Мы сидели молча, он задумался, а я, увидев это, решил надавить.

-Вас все равно под трибунал отдадут, если ВДшники вернутся…

Он посмотрел на меня строго, прямо в глаза.

-Да вы и сами знаете… Вы же не смогли совладать с подчиненными, вас теперь или под суд, или до прапорщиков, но ведь есть и третий путь…

Очевидно, я затронул в нем что-то, что сидело глубоко внутри этого престарелого мужика в темно-зеленом. Видимо, прошелся прямо по сердцу, от чего он со всей силы ударил кулаком по столу и громогласно выдал:

-Вон!!!

Я вышел, но уходить не стал, оставшись сидеть за дверью. Мимо меня проходил офицерский состав, не обращая никакого внимания. Один капитан подошел к двери и спросил у меня: