Страница 77

- А в это время такие ребята, как Пол Маккартни, вообще не зная нот пишут шедевры, которые будут слушать через десятки, а может и сотни лет.

- Но почему так?

- Уши у них правильные. - усмехнулся я. - И никто по этим ушам не бьёт. Ни худсоветы, ни Союзы "профессиональных" композиторов!

- А почему у нас по радио и на телевидении исполняются только "песни советских композиторов", - явно кого-то передразнивая спросила Маша- младшая. - А вот ваши, например не передают.

- Так потому и не передают, что мы не относимся к этим уважаемым людям, - усмехнулся я. - Не члены мы, Союза композиторов. Да что мы! Вы думаете у нас нет талантливых ребят? Их много, только большинство из них дальше лавочки под окнами дома выступать никогда не будут.

Я замолчал, пытаясь вспомнить судьбу автора замечательного романса "Очарована, околдована". Он так и умер, не услышав его исполнения. Зазвучал он только в годы перестройки, когда лагерное прошлое за "политику" уже перестало быть препятствием.

- Что, Саша? - Габриэль конечно же первой почувствовала, что я куда-то "уплыл".

- Да вот вспомнил... Степан Афанасьевич, а это не будет нарушением дисциплины, если я песней поздравлю женщин с праздником без согласования с вышестоящими инстанциями?

- Ну, если ты будешь держаться в рамках приличия...

- А слова поэта-политзэка в эти рамки помещаются?

Громов сразу напрягся:

- А может тогда не надо?

- Ну вот вам пример, Мария! - обратился я к его жене. - Жаль, а песня хорошая...

- А что там такие ужасные слова? - спросила Маша.

- Как раз слова замечательные и на баррикады он не зовёт. О любви, всего лишь...

- Стёпа, ну тогда наверное можно же? - требовательно глядя на мужа сказала Маша.

- А тебе что, не хватает своих песен? - Громову явно не нравилась эта идея.

- Хватает, но там очень уж хорошие слова... Ну раз нет, так нет. Я одной Габриэль спою, да Габи?

- Да, мне можно! - тряхнула головкой Габи.

- Так, Громов! - в голосе Маши послышались стальные нотки. - Кто тут мне говорил, что сегодня слово женщины закон? Саша, можете петь, я разрешаю!

- Ага, а завтра меня на Колыму!? - шутливо испугался я.

- Да иди уже пой! - махнул рукой Громов.- Только без лишних подробностей!

- Ура, Саша давай!- вскинула руки Маша-младшая.

- Солнышко, всё равно это песня для тебя! - шепнул я Габи и она стиснула мне руку.

Я быстренько взбежал на сцену и взяв гитару, подошёл к микрофону. Увидев, что Виталий сидящий между двумя дородными дамами вскинул брови, сделал успокаивающий жест - продолжайте, я сам!

- Извините, если кого отвлекаю от важных дел, но я не мог не поздравить сегодня прекрасную половину человечества с этим весенним праздником. Желаю всем женщинам быть такими же красивыми, как весенние цветы и самое главное - любить и быть любимыми!

Я тронул струны и поймав взгляд Габриэль запел:

Очарована, околдована.

С ветром в поле когда-то повенчана...

Я вспомнил как Габриэль сказала Громову: " Я всегда когда пою, представляю, что эта влюбленная девушка из песни - это я". А я ведь и хотел ей спеть эту песню как бы от себя. И я представил, что мы одни в комнате, её глаза и губы совсем рядом и я шепчу эти слова:

Я склонюсь над твоими коленями

Обниму их с неистовой силою

И слезами и стихотвореньями

Обожгу тебя добрую милую