Страница 44

- Это не та ли, которой ты ещё в прошлом году отвечать не стал? - постарался заглянуть мне через плечо Алёхин. - Настойчивая....

Я отвернулся и разорвал конверт. Из него едва не выпал маленький листок бумаги, на котором была написана всего одна строчка: "Сегодня в 20:40, где обычно"

Пяти секунд мне хватило, чтобы понять кто автор этих строк.

"Даже время подхода до парка подсчитал", мысленно усмехнулся я. "Интересно, что за срочность?"

В парк я успел как раз вовремя. Ещё на подходе к собачьей площадке меня облапила и облизали Линда, которой теперь Громов разрешал такие вольности, поняв, что не в силах запретить это. Линда радостно скакала рядом со мной, пока я подходил к скамейке, на которой сидел её хозяин. Когда мы подошли достаточно близко, она оставила меня и подбежав к скамейке выдала длинную речь на своём собачьем языке, задирая голову, словно укоряя хозяина:" Ты чего сидишь?! Не видишь кто пришёл?"

- Да понял, понял! - потрепал её по загривку Громов, поднимаясь. - Все прямо с ума посходили от этого Любимова!

- А кто-то ещё? - глядя невинными глазами спросил я и добавил: - Здравия желаю, товарищ полковник!

- И тебе не хворать! - улыбнулся Громов протягивая руку. Мы обменялись рукопожатием.

- Пройдемся? - предложил он и размахнувшись запулил, что было сил теннисный мячик в дальний угол площадки. Линда рванула за ним, выбросив мощным толчком целую груду крупного песка, которым были посыпаны все дорожки в этой части парка.

Я шёл молча, ожидая начала разговора.

- Ваша группа в полном составе едет на фестиваль в ФРГ. - начал Громов без вступления, глядя на меня. Проверяет реакцию?

- Хорошо! - кивнул я спокойно и уточнил: - Начальство уже утвердило?

Громов только молча крутнул головой.

- Для этого я тебя и вызвал. - пройдя пару шагов сказал он. - Вижу, что это для тебя не новость и не удивлён. Единственное, не знаю откуда ты это знаешь?

Подождал, ожидая моего ответа.

- Да какая разница, Стёпан Афанасьевич? - пожал я плечами. - Как любил говорить один мерзкий персонаж: "Главное, что информация достоверная". Так что там с поездкой? Есть какие то проблемы?

- Проблемы у нашей службы и начальства одни: чтобы ничего не случилось.

- А в это "ничего" что входит? - поинтересовался я.

- Первое, конечно, чтобы никто из вас там не остался! - полковник искоса посмотрел на меня.

- А второе? - не обращая на это внимания, уточнил я.

- Второе, менее важное, но также не должно случиться, - продолжил Громов. - Если говорить простым казенным языком - чтобы вы ничего не выкинули позорящее честь советских воинов и граждан.

- Ой-ёй-ёй! - засмеялся я. - Такая "честь", что аж страшно! Хорошо, проведу инструктаж среди парней, чтобы мимо унитазов кучи не валили, сопли рукавом на сцене не вытирали и - что там ещё обычно советские люди делают, вырвавшись заграницу? А, морально разлагаются, во! Постараюсь, чтобы не совсем разложились, хотя сами понимаете, в их буржуазной среде это очень проблематично сделать.

- Саша, ты когда -нибудь бываешь серьёзным? - спросил Громов.

- Бываю, Степан Афанасьевич, - согласно кивнул я. - Когда вещи действительно серьёзные, а когда вот такое - меня смех разбирает! Почему "антинародные капиталистические режимы" не боятся, что их граждане во время поездок в "светлое будущее всего человечества" СССР и другие социалистические страны не убегут туда или не накупят костюмов фабрики " Большевичка" для перепродажи у себя на родине? Или кожаные джинсы той же фабрики? Чем "скомпрометируют" высокое звание капиталистического гражданина! Видите, даже вам смешно, а вы хотите, чтобы я это слушал с серьезным лицом.

Громов долго смотрел на меня. Вспомнил о джинсах фабрики "Большевичка" и опять ломает голову откуда я знаю?

- Ладно, я вижу что обсуждать тут нечего. - нарушил он молчание. - Но остаётся вопрос по персоналиям.

- То есть? - насторожился я. - Кого-то из нас выпускать не хотят?

- Да нет, как раз наоборот!

- Всё равно не понял.