Страница 46

Утром 2 мая мы, наскоро позавтракав в столовой, где специально для нас подготовили пораньше какое-то подобие праздничного стола, на рысях прискакали в студию, куда уже подходили сверхсрочники. Аппаратура, приготовленная к поездке нами ещё накануне вечером ждала погрузки возле дверей. Музыканты разбирали свои инструменты в комнате-хранилище, кое-кто тут же начинал "раздуваться", приводя губы в рабочее состояние.

- Кравцов, выносите свои аппараты на улицу, сейчас подойдёт автобус! - распорядился старшина.

Мы брали с собой сокращённый набор усилителей и акустики, всё-таки это был не концерт в зале или танцы, а всего лишь музыкальное сопровождение путешествия по реке, там особой мощи не требовалось. Скорее наоборот, играть предстояло больше "под сурдинку", как говорили музыканты.

- Любимов, гитару не берешь? - уточнил Слатвинский.

- Нет, товарищ прапорщик, зачем она там? У меня и так три инструмента: аккордеон, саксофон и флейта. Хватит за глаза!

Мы не успели ещё вынести всю аппаратуру, когда к студии подкатил длинный туристический автобус, не прошлый "Мерседес", но и на это инородное гражданское тело в военном городке идущие на завтрак солдаты выворачивали шеи. Опять будут обсуждения "сачков" живущих шикарной жизнью.

Всю аппаратуру и ударную установку запихнули в нижний багажный отсек, а деликатные музыкальные инструменты все брали с собой в салон автобуса. Я быстренько пробрался почти в самый конец длиннющего автобуса и занял сразу два места - для себя и для Габриэль. Не буду же я полтора часа пути до Дрездена сидеть неизвестно с кем! Впереди меня разместились Ключный Василий Иванович, с которым у меня сложились особые отношения на фоне наших с ним постоянных занятий вокалом и Женька Мордасов, который тоже постоянно держался рядом со мной на правах почти земляка.

- Шурик, а что это ты один? - удивился Василий Иванович.

- Да меня никто не любит, Василий Иванович! - состроил я скорбную мину. - Ну и ладно, мне же лучше - завалюсь спать!

- Ага, завалишься! Сейчас у ГДО кто-то подсядет. - заулыбался Жека, но я успел сделать страшную рожу и он не закончил фразу.

Автобус выбрался из ворот полка и быстро покатил по пустым, из-за праздника, улицам Ризы.

- Новость слышали? - на весь автобус сказал Студников, самый информированный человек в оркестре.

- Давай уже, не томи! - густым басом поторопил его наш тубист. - Знаешь же, что раньше тебя никто ничего не слышал.

- Летёха молоденький вчера прибыл в полк из Союза, - начал Студников, убедившись, что все его внимательно слушают. - Папа у него генерал, да не простой, а "паркетный" - в Москве по коридорам служит, вот и пробил сыночку сразу службу в Германии.

- Ну, в этом ничего удивительного нет... - лениво вставил Конюшков.

- Удивительно будет дальше! - продолжил Студников. - Наши молоденькие офицерчики, прослышав о таком полезном сослуживце сразу же взяли его в оборот и потащили на свои деньги в ближайший гаштет. Там вся компания прилично залила за воротник и решила продолжить знакомить новичка с другими питейными заведениями города Ризы. Но далеко не ушли. У гаштета стоял припаркованный мотоцикл, знаете такой в обтекателях, как гоночный. Москвич такого никогда не видел и возжелал прокатиться. На все попытки его отговорить от этой затеи, заявлял, что советский офицер в Германии имеет право на всё, ибо мы победители, а его отец лично Берлин брал и чуть Гитлера в плен не взял, но тот успел застрелиться.

- Вот откуда ты всё знаешь, а Студников? - улыбнулся Вася Онопко. - Как будто сам с ними пил.

- Не, мы рылом не вышли, чтобы с генеральскими сынками пить! - вставил тубист. - Ладно, Вася, не мешай! Студников, давай дальше!