Страница 62

Следующей мы поставили песню Mother на английском. В ней много солировала Габриэль, я, в основном из-за этого и включил её в репертуар концерта. К тому же, там много было игры на гитаре для меня, но совсем в другой манере. Переключив Гибсон на акустическую гитару, я обыгрывал пение Габи как на настоящей испанской гитаре.

Мама, ты всегда рядом.

Ты подарила мне этот мир.

Моя любимая, я навсегда предана тебе.

Черный день пришёл,

Вокруг меня всё меньше любви.

Я стал искать глазами маму Габриэль и вскоре нашёл не только её с мужем, но и Тоби, сидевшего рядом с родителями не шелохнувшись. Глаза фрау Марты подозрительно блестели. Ну да, они же впервые слышат Габи на концерте! Наши с ней музицирования дома под фортепиано разве сравнишь, с тем, что происходило сейчас в соборе?

Наше представление превзошло все мои самые смелые ожидания!

И не только мои...

Таких аплодисментов, я не слышал за обе свои жизни! Акустика собора многократно усиливала любые звуки, а тут десятки людей, с просветлённым лицами, не жалели ладоней. Хористы, стоя под алтарём, несколько раз кланялись, сияя улыбками. Мы, чуть пониже и ближе к публике тоже несколько раз наклонили свои головы в капюшонах. Пастор Франц стоял в проходе воздев руки вверх, обводя счастливыми глазами такую многочисленную паству.

Чтобы остановить поток аплодисментов и за неимением занавеса мы организованно повторили тот же манёвр с уходом и спрятались за колоннами. Сюда же пришёл и хор. Все были страшно возбуждены и живо обсуждали успех выступления. Габи сразу же бросилась ко мне с горящими глазами и румянцем на обе щеки.

- Сашик, как отлично всё получилось! Я даже не ожидала! И все мои друзья из хора просто очень счастливы, что было столько прихожан и всем понравилось!

- Солнышко, а ты разве сомневалась? - глядя на раскрасневшуюся и чуть не приплясывающую от возбуждения Габриэль, улыбнулся я. - Прям обидно стало!

- Ой, спасибо тебе огромное, мой любимый! - и Габи, забывшись, повисла у меня на шее. А я, по привычке, приподнял её лицо и поцеловал.

- Ууу, клаааас! - услышал я за спиной голос Ральфа.

- Ой, Сашик, так нельзя! - отпрянула от меня Габриэль.

- Да уж, Берни это не понравится! - улыбаясь сказал Петер.

- Какому Берни? - я мгновенно ощутил укол ревности. Вот уж действительно, такие вещи минуют разум и сразу бьют по чувствам.

- Петер! - Ральф укоризненно посмотрел на барабанщика.

- А что я такого сказал? - невозмутимо ответил тот. - Сам посмотри!

Петер показал глазами куда -то на центральный проход. Я глянул в указанном направлении и наткнулся на напряжённый взгляд пастора Франца. Больше никто оттуда на нас не смотрел.

- Так какой Берни? - переспросил я. - Там только патер Франц стоит.

- Ну что ты выдумываешь?! - вспыхнула Габи. - Как тебе не стыдно?

- И правда, Петер, зря ты такие вещи говоришь! - сказал молчавший до сих пор Вольфганг.

- Всё-всё, умолкаю! - примирительно поднял руки Петер.

Я посмотрел на всех по очереди и мне не понравилось выражение их лиц. У Петера никаких следов раскаяния не наблюдалось, значит он не считал, что говорит неправду или сплетничает. Замолчал он просто, чтобы не разжигать страсти. Да и парни его именно остановили, а не обвинили. Только Габи возмутилась. Я посмотрел на неё. Румянца на щеках прибавилось. Ну ладно, не здесь же и тем более не сейчас выяснять отношения!

- Спасибо, за прекрасные песни! - вовремя подошёл обладатель солидного баса, один из участников хора и протянул руку.

- Всегда рад помочь хорошему делу! - улыбнулся я пожимая её. - Теперь вы знаете, как можно преобразить старинные церковные песнопения! А с такими музыкантами и просто изумительным хором вам по силам исполнить самые сложные произведения.

- Вы так говорите, как будто хотите покинуть нас! - услышал я знакомый голос сбоку.

Пастор Франц незаметно присоединился к нашей компании.