Страница 17

Музыканты «Аквариума» двинулись в столицу Эстонии с тайной надеждой на чудо. С собой они прихватили инструменты и Майкла Кордюкова с перкуссией. И — нежданно-негаданно — это чудо произошло.

«Гребенщиков позвонил в Таллин, а поскольку наши представления о ленинградском роке были туманными, группа была предварительно включена в программу, — объяснял журналист Николай Мейнерт. — И в марте 1976 года “Аквариум” приехал без каких-либо обязательных “литованных” (разрешенных к исполнению) программ. Поэтому в развернувшейся полемике на тему “пускать — не пускать” было принято компромиссное решение: “Аквариум” может выступать под личную ответственность сотрудников горкома комсомола, этот фестиваль проводивших».

Надо сказать, что дискуссии на тему «Аквариума» продолжались в оргкомитете на протяжении всего мероприятия.

«При попытке “прослушаться” кто-то из авторитетной комиссии воскликнул: “Да это же символизм какой-то! Ахматовщина!» — писал Гребенщиков в “Правдивой автобиографии Аквариума”. — И нам, естественно, отказали. Однако, когда у организаторов закончились желающие играть, то попросили выступить нас. Мы поломались для виду, а затем охотно сыграли песни четыре, вызвав бурную реакцию зала».

Действительно, в последний момент музыканты узнали, что кто-то из артистов заболел и через несколько минут им нужно выходить на сцену.

«На такой большой площадке нам пришлось играть впервые, и количество народа превзошло все ожидания, — вспоминал Андрей Романов в “Книге флейтиста”. — Мы получили сногсшибательные аплодисменты, и это было столь неожиданно, как будто поставило нас на одну ступень с пришельцами из космоса. Как мы доиграли Woodstock Джони Митчелл, я даже не услышал — зал не переставал издавать этот приветственный фон реактивного самолёта».

К сожалению, «Аквариуму» пришлось выступать без Кордюкова, который сорвался домой — проводить очередную дискотеку. Однако судьба в тот вечер явно благоволила нашим героям. Судя по всему, ритм на сцене держал за них, осмелимся предположить, сам Господь. Так или иначе, этот импровизированный выход принёс им «приз зрительских симпатий» — как спел бы Боб Дилан, god on our side.

Любопытно, что позднее ансамбль из Ленинграда был упомянут в студенческой газете Тартуского университета, которую в своё время мне подарил Сева Гаккель. Похоже, что заметка с названием «Аквариум?» являлась первым упоминанием о рок-группе в официальной прессе, и поэтому имеет смысл процитировать фрагмент из неё:

«Жюри было явно озадачено. Присудить приз “Аквариуму” они не могли, поскольку группа выступала вне конкурса. Ничего не присуждать тоже было нельзя: очень уж понравился таллинцам этот ансамбль. Поэтому музыкантам просто сказали: “Если бы вы выступали в рамках фестиваля, мы бы наградили вас первой премией, за самую интересную программу”. — Поощрили!»

Неудивительно, что после этого у «Аквариума» появилось множество друзей. Эти знакомства происходили прямо за кулисами, в процессе распития ликёра Vana Talli

«После концерта, поздно вечером, был хэппенинг, — рассказывал Гребенщиков. — Он заключался в том, что в Таллине жил эстонец по имени Хейно, который на 8-миллиметровую киноплёнку переснимал с финского телевизора западный рок-н-ролл. И записывал всё это на магнитофон. Естественно, изображение было невысокого качества, а синхронизации со звуком не было никакой. Но когда нас пригласили посмотреть на это чудо, то всё равно было понятно, что это — Джими Хендрикс».

Но, пожалуй, главным событием мероприятия стал не колхозный просмотр программ финского телевидения, а знакомство с группой «Машина времени», чья песня «Туманные поля» снесла башню музыкантам.

«“Машина времени” была абсолютным лидером, — заявил позднее Сева Гаккель. — Вообще, все московские группы произвели на нас мощнейшее впечатление. Там был такой класс, которого пока ни одна из питерских рок-команд не достигла. Но нас это нисколько не смущало: мы твёрдо знали, что делаем».