Страница 47

ИЗГИБЫ ЭПОХИ

«Лучше бы её совсем не открывали, эту Америку».

Ранним декабрьским утром Гребенщиков обнаружил себя в кресле серебристого лайнера «Аэрофлота», вылетавшего в Нью-Йорк. В кармане лидера «Аквариума» лежал новенький загранпаспорт, в котором красовалась виза на трёхнедельное пребывание в Соединённых Штатах Америки. Ситуация в тот момент выглядела не очень правдоподобной и смахивала на шпионский детектив. Но обо всём по порядку…

За год до этого Джоанна Стингрей презентовала двойной диск Red Wave своим американским приятелям Кенни Шафферу и Марине Алби. Будущая супруга гитариста «Кино» и представить не могла, что эффект от этого скромного подарка окажется гораздо большим, чем, например, от курения на бензоколонке.

«Вся эта история началась с того, что в рамках крупного телепроекта мне нужно было привезти в Ленинград картину известного авангардиста Роберта Раушенберга, — рассказывала мне Марина Алби, сидя в одном из питерских кафе. — За кулисами “Музыкального ринга” я познакомилась с Курёхиным, Африкой и чуть позднее — с Гребенщиковым. Я была ими просто очарована, таких красивых, образованных и талантливых людей ещё не встречала».

Марина уже несколько лет помогала Кенни Шафферу в работе его международной компании Belka International. Будучи симпатичной и обаятельной женщиной, она всё делала быстро и легко. Это был стиль её жизни. Легко общалась с политиками, договаривалась с таможенниками и продавала образовательные программы спутникового телевидения из СССР американским университетам. Побывав на концерте «Аквариума» и впечатлившись увиденным, Алби поняла, что карты в колоде складываются удачным образом.

Дело в том, что её босс давно искал яркого артиста для нового советско-американского проекта. Но не слишком удачно, поскольку во время вояжей Шаффера в Москву чиновники Госконцерта подсовывали ему эстрадный шлак не первой свежести. Эти представители музыкальной мафии являлись, по меткому выражению Троицкого, «настоящим кладбищем международных контактов, причём большинство надгробий принадлежало именно рок-проектам». Именно фавориты данной госструктуры представляли страну на вышеупомянутом рок-фестивале в Измайлове — том самом, куда не пустили «Аквариум» и «Машину времени».

Будь я циником, то наверняка вспомнил бы пословицу о том, что настоящий талант пробьёт себе дорогу сам. И всё же факт мистического знакомства Шаффера с Гребенщиковым оказался для обеих сторон подлинным «даром небес». Судите сами. Американский бизнесмен сочетал в себе качества романтика и авантюриста международного класса. Свою карьеру он начинал в Калифорнии — в роли пиарщика ЛСД-гуру Тимоти Лири. Потом переехал в Нью-Йорк и работал пресс-агентом у звёзд первого эшелона: Элиса Купера, Стива Тайлера и Джими Хендрикса. В наследство от последнего ему досталось полторы тысячи часов записанного материала, издавая который можно было безбедно жить долгие годы. Так, как, скажем, сделал его коллега — продюсер Алан Дуглас, специализировавшийся на выпуске нескончаемых «посмертных альбомов» Хендрикса. Но для Шаффера, называвшего себя «бродягой рок-н-ролла», это явно был не «путь воина».

Неожиданно увлёкшись техническими разработками, Кенни изобрёл беспроводной микрофон, который успешно использовался музыкантами Kiss, AC/DC и The Rolling Stones. Кроме того, он изготовил уникальную электрогитару, на которой Джон Леннон играл на альбоме Double Fantasy. Легко догадаться, что в музыкальной индустрии он знал многих «вершителей судеб» — по крайней мере в пределах Нью-Йорка.

Скажем прямо: для Гребенщикова это был идеальный посредник, способный на волне зарождавшейся перестройки помочь прорваться сквозь «железный занавес». Любопытно, но в начале знакомства Борис категорически отказывался верить в реальность происходящего.