Страница 38

Что бы он ни выбрал, совершенный в подобных экстремальных обстоятельствах поступок обнажит его подлинную натуру.

Три примера. В фильме «Старикам тут не место» (No Country for Old Men), снятом братьями Коэнами по роману Кормака Маккарти, Льюэллин Мосс рискует собой ради 2,4 миллиона долларов, похищенных у наркоторговцев. Выбрав деньги, он расплачивается за этот выбор своей жизнью и жизнью жены. Синтии, героине пьесы Линн Ноттидж «Пот» (Sweat), приходится выбирать между участием в забастовке вместе со своими подругами, с которыми она всю жизнь трудилась бок о бок, и своей новой должностью управляющей низшего звена. Она выбирает карьеру и ставит крест на дружбе. В романе Эндрю Шона Грира «Лишь» перед Артуром Лишем встает следующая дилемма: бороться за полноценную творческую самореализацию, принося все положенные мучительные жертвы, или довольствоваться лишь имеющимся, зато жить не напрягаясь. Он выбирает второе.

Выражение подлинного характера через противодействие

Совершая те или иные шаги в условиях дилеммы, сопряженной с высоким риском, персонаж неизбежно пробуждает действующие в его мире враждебные силы. Чтобы преодолеть возникшие препятствия, ему приходится импровизировать, и так раз за разом. Его выбор будет иногда инстинктивным, иногда осознанным, но всегда под давлением: чтобы что-то получить, приходится чем-то поступиться. Чем сильнее давление на персонажа и чем больше он рискует, тем его выбор глубже и ближе к его истинной сущности.

По мере дальнейшего развития событий его меняющаяся под их влиянием натура будет выбирать, подчиниться или взбунтоваться, принять или отвергнуть свои прежние убеждения и ценности. Перевернувшее душу переживание не может быть нейтральным, выбор – беспристрастным, действие – безличным. Поэтому своим выбором и поступками персонаж либо повышает свою цивилизованность, либо снижает. Он либо растет как человек, либо деградирует.

Таким образом, мерилом глубины и качества подлинного характера служит степень давления на персонажа. Откуда, допустим, нам знать наверняка, честен он или обманывает? Когда он ничем не рискует, давление почти неощутимо, то правда ему практически ничего не стоит. Но когда на кону оказывается все, что ему дорого, включая саму жизнь, когда он едва выдерживает это испытание на прочность, вот тогда вокруг выбора соврать или сказать правду нагнетается атмосфера, которая буквально расплющивает и ломает герою кости. В этом случае любой поступок персонажа обнажит перед нами его самое что ни на есть центральное «я».

Определившись с тактикой, персонаж передает исполнение своему действующему «я», которое затем принимает одно из индивидуальных или социальных обличий. Когда не нужно режиссировать спектакль, центральное «я» ведет себя как съемочная группа документального фильма – то есть наблюдает, слушает и записывает все интересное, что делают внешние «я». А потом центральное «я» обычно думает, что можно было бы провернуть все чуть получше.

Создавая сложного персонажа, мысленно разместите его нравственные ценности на шкале между абсолютным плюсом (любовь, храбрость, надежда) и абсолютным минусом (ненависть, трусость, отчаяние). Допустим, в минуту смертельной опасности, где он окажется на шкале храбрость/трусость? Сложный персонаж будет испытывать понемногу от того и от другого. Если его жизнь утратит смысл, где на шкале «надежда/отчаяние» разместится его восприятие будущего? Если он состоит в близких отношениях с кем-то, как у него со способностью любить? Где бы вы разместили его на шкале «любовь/ненависть»?

Возьмем такую нравственную величину, как честность/бесчестность. Персонаж может выглядеть правдивым, остальные тоже могут считать его таковым, и он сам может уверять, что говорит исключительно правду, но как читателю/зрителю узнать наверняка, честный он человек, обманщик или у него «гибкие моральные принципы»? Если он говорит правду в ситуации, когда ему это ничем не грозит, его правдивость представляется банальной, поскольку она не чревата никаким риском. А вот если он решает сказать правду, когда ему грозит смертельная опасность и ложь может спасти ему жизнь, его правдивость обретает невиданный вес. Однако если этот персонаж – священник, который под угрозой смерти отказывается отречься от своей веры, его честность уже не так впечатляет, поскольку его выбор отчасти продиктован обетом, а значит, не совсем свободен.

Из взаимодействия выбора и личности выводятся три главных принципа, которыми писатель руководствуется при работе:

1. Когда персонаж стремится исполнить желаемое, подвергаясь риску и находясь под давлением, его выбор отражает его подлинную натуру.

2. Чем выше риск и давление, тем более глубоким и истинным будет выбор.

3. Чем свободнее выбор, тем еще глубже и точнее он будет отражать подлинную натуру персонажа.

Возьмем четыре трагические роли – Отелло, Лир, Макбет и Гамлет. Все четыре великолепны, однако самый сложный из этих персонажей – Гамлет. Почему? Из-за выбора. Отелло ослеплен ревностью, за короля Лира решения принимают дочери, а Макбета затягивает в роковой водоворот пророчество ведьм. У Гамлета выбор более свободный – и ситуаций выбора больше. Он может покончить с собой или продолжить жить, отомстить или воздержаться от мести, любить или не любить Офелию, убивать или не убивать Полония, находить смысл в жизни или считать ее бессмысленной, сохранить рассудок или сойти с ума – и все потому, что он обладает неограниченной свободой выбора.

Соответственно взаимосвязь между развитием персонажа и выбором такова: если для персонажа существует несколько ничем не грозящих вариантов, вращающихся вокруг одной нравственной ценности, герой будет плоским и поверхностным. Попадая в ситуацию опасного выбора, связанного с разными нравственными ценностями, персонаж обретает сложность и объем и за счет этого увлекает читателя/зрителя в свой внутренний мир.

Примеры. В начальных сериях «Наследников» властный Логан Рой (Брайан Кокс) держит своего сына-кокаиниста Кендалла (Джереми Стронг) в ежовых рукавицах и почти не оставляет ему выбора. Кендалл выглядит слабым, жалким, пустым. Но стоит этому персонажу вырваться из отцовской железной хватки и начать принимать самостоятельные решения, чреватые опасностью, он обретает весомость, становится более сложным, и мы проникаемся к нему сочувствием.

Подлинный характер и эмоции

Когда персонаж что-то предпринимает и окружающий мир откликается противодействием, меняется заряд поставленной на кон в этой сцене нравственной величины. Если заряд меняется с минуса на плюс, героя переполняют положительные эмоции. И наоборот: если заряд меняется с плюса на минус, персонаж увязнет в трясине отрицательных эмоций. Эмоции, как отмечалось в главе 7, это побочный эффект перемен.

Внешний стимул – например, хорошие или плохие вести, – приводит в действие разные железы, и в кровь выбрасывается целый коктейль гормонов, вызывающих ту или иную эмоцию. Приятное зрелище наполняет мозг дофамином и серотонином, взметающими волну удовольствия, тогда как нелепость провоцирует всплеск химических веществ, воздействующих на миндалину и отдел мозга под названием «островок», вызывая приступы отвращения. Однако следом лимбическая система начинает вырабатывать химические вещества противоположного действия, чтобы утихомирить и приглушить шквал эмоций, возвращая разум и тело в состояние уравновешенности. Бурные всплески наслаждения и страданий достигают пика, затем спадают.

Удовольствие и страдания можно разделить на разные оттенки или качества, хотя единого мнения о том, сколько их всего, у науки нет. Традиционная психология называет всего шесть – радость, страх, злость, печаль, отвращение и удивление. (Обратите внимание – безусловно положительная эмоция здесь только одна, радость). Чтобы превратить эти состояния в инструменты для писателя, я расширил список, сгруппировав основные эмоции в шесть пар противоположностей и получив таким образом целую палитру из двенадцати эмоций – любовь/ненависть, добродушие/злость, радость/огорчение, удивление/шок, удовольствие/отвращение, смелость/страх.