Страница 63

Жан Жене загоняет своих «Служанок» в ловушку их собственных садомазохистских игр.

Король Беранже в пьесе Эжена Ионеско «Король умирает» заключен в клетку страха смерти.

В пьесе Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» дуэт главных героев не может вырваться из истории Гамлета.

Мартин Макдонах в пьесе «Однорукий из Спокана» обрекает Кармайкла на бесконечные поиски пропавшей руки.

2. Минус глубина

Противоположность полнокровного, сложного, раскрытого персонажа – персонаж выхолощенный, человеческую натуру которого затягивает в воронку внутренней пустоты, и ему остается всего один-два шага до радикала.

Эбби Роу Смит в фильме «С меня хватит!» (Falling Down) лишает Уильяма Фостера (Майкл Дуглас) рассудка.

Дэн Футтерман в фильме «Капоте» (Capote) отнимает у Трумена Капоте (Филип Сеймур Хоффман) нравственные принципы.

Грэм Мур в «Игре в имитацию» (The Imitation Game) отсекает у Алана Тьюринга (Бенедикт Камбербэтч) центральное «я».

Человечность этих троих героев поглощена отчаянием, которое и ставит их жизнь на грань абсурда.

3. Минус способность меняться

Сложные, многогранные главные герои проходят арку перемен – у плоских персонажей ее нет. Плоские персонажи вжимаются в себя, обрывая связи с другими персонажами.

В реалистических жанрах плоские персонажи раскрываются, но не меняются – на перемены они, как Джуд и Тесс в романах Томаса Харди «Джуд Незаметный» и «Тэсс из рода д’Эрбервиллей», не способны. Единственная их арка – это скольжение по наклонной, от надежды к безнадежности[110].

В нереалистических жанрах герои и злодеи (неважно, обладают они сверхспособностями или нет) тоже будут плоскими. Персонажи «литературы предположений», тяготеющей к экшену, меняют мир, но ни в коем случае не себя. Они олицетворяют добро и зло и подчиняются давним традициям повествования, оставаясь либо героями, либо злодеями до самой смерти.

И в реализме, и в нереализме отсутствие изменений у персонажей подразумевает, что сама вероятность этих изменений, пусть сколь угодно призрачная, все же существует. Если бы Харди позволил Джуду исполнить мечту и стать классическим ученым, его арка, ведущая к реализации, обрела бы полноту и вызывала бы отклик. Если бы Брюс Уэйн, решив, что сыт по горло неблагодарностью горожан к Бэтмену, обратил свои силы на то, чтобы выстроить империю зла, перемена вышла бы ошеломляющая и вместе с тем завораживающая. Я бы этот сиквел посмотрел.

Таким образом, если меняются плоские персонажи в традиционных жанрах, эти перемены удивляют, но воспринимаются как правдоподобные и значимые. Если же радикальный персонаж, обитающий в радикальном мире, вдруг превратится из плоского в сложный, такая перемена покажется нам фальшью.

Плоскую натуру дуэта праздных героев пьесы «В ожидании Годо» – Владимира и Эстрагона – наиболее емко характеризует их любимое присловье «ничего не поделаешь». Но если бы один вдруг сказал другому: «Хватит ждать. Мне кажется, Годо никогда не появится. Давай уже найдем работу и займемся своей жизнью» – и они бы ушли в закат, обрадовавшись возможности измениться, экзистенциалистский шедевр Сэмюэла Беккета рассыпался бы в прах несуразицы[111].

В трилогии Уилла Селфа «Зонт» (Umbrella), «Акула» (Shark) и «Телефон» (Phone) плоские персонажи распадаются на пять разных точек зрения. В осколках мыслей отражаются вариации диссоциативного расстройства личности, психоделических галлюцинаций и расстройств аутистического спектра. Если бы автор соединил эти осколки в цельных персонажей, его необузданное творение от этого сильно пострадало бы.

4. Минус самовосприятие

До XX века авторы ткали самовосприятие своих персонажей из культурных нитей всего, что их окружало и составляло, – пол, класс, семья, возраст, религия, национальность, образование, профессия, язык, расово-этническая принадлежность, художественный вкус и прочее. Когда персонаж говорил: «Я – …», на месте многоточия помещалось существительное, извлеченное из непосредственно окружающих его оболочек. Эта давняя практика применяется по сей день, только подкрепляется теперь и политикой идентичности.

Модернизм, однако, эту модель опрокидывает. Он уходит от конфликтов между персонажами и обращается к повествованию об их внутреннем мире, о поисках вечной частной истины. Модернистские персонажи отворачиваются от внешнего мира в надежде отыскать центральное «я», которое дожидается где-то в своем укромном убежище, окруженное бесконечной свободой мысли и красотой творчества.

К концу столетия пришедшие следом за модернистами постмодернисты выяснили, что внутренний мир никаких убежищ такого рода не дает. Внутренний и внешний мир – это просто две разновидности ада. Главный герой романа Сэмюэла Беккета «Безымянный» заявляет, что он «захлопнул двери и его нет дома ни для кого», в том числе и для самого себя. Персонаж, оказавшийся бездомным в своем внутреннем мире, страдает от дереализации, деперсонализации или от того и другого одновременно. Дереализация – это внезапное ощущение нереальности окружающего мира, деперсонализация – внезапное ощущение нереальности себя.

Дереализация – это побочный эффект отчаяния, зачастую умноженный наркотиками или алкоголем. Деперсонализация – это побочный эффект физических и психологических травм либо крайнего одиночества. Заключенный в одиночной камере рано или поздно теряет ощущение себя как личности. Когда его наконец выводят в смирительной рубашке, первое, что он спрашивает (если еще способен говорить): «Кто я?»

Дереализация лишает персонажа способности к эмпатии, он перестает видеть в окружающих людей; деперсонализация отсекает у него эмпатию к самому себе, и персонаж перестает воспринимать себя как человека.

Сколько вариантов потери эмпатии к самому себе, а с ней и самовосприятия, существует для персонажа? Вот краткий перечень:

Потеря источника самовосприятия

И подлинный характер персонажа, и его внешние черты берут начало в той культуре, к которой он принадлежит. Если внешняя сила уничтожит источники его самовосприятия, он исчезнет вместе с ними.

Героиня романа Джин Рис «Антуанетта» («Широкое Саргассово море» / Wide Sargasso Sea), рожденная в семье разорившегося ямайского плантатора креолка Антуанетта Косуэй, выходит замуж за англичанина. Он увозит ее с родного острова к себе, а затем попрекает происхождением, оскорбляя ее народ, и разрушает брак изменами. Запертая на чердаке и лишенная всех опор для самоидентификации, она сходит с ума.

В романе Чинуа Ачебе «И пришло разрушение» герой нигерийского племени сражается с английскими колонизаторами и миссионерами, но его племя принимает христианство и ополчается на бывшего героя. Лишившись принадлежности к своему роду, он совершает самоубийство.

Отрицание источника самовосприятия

Возненавидев свое происхождение и восстав в результате против своей религии, этноса, пола или других факторов, формирующих представление о себе, персонаж меняет (а то и полностью стирает) свое самовосприятие.

В крови Джимми Портера из романа Джона Осборна «Оглянись во гневе» бурлит нерастраченная героическая энергия, но Британская империя рухнула, а с ней и его шансы на подвиги и свершения. Он обычный рабочий, который так и не сможет поучаствовать ни в чем грандиозном и никогда не покажет себя тем отважным героем, которым так хочет быть.