Страница 19

Звучит музыка.

Инна Колотушкина. На похороны отправился весь учительский коллектив – полным составом. Учителя покорно шли и упорно молчали. А что говорить?.. Барашкины жили в пятиэтажной «хрущевке» в двух кварталах от школы. Возле первого подъезда толпились солдаты, мрачно курили, переговариваясь о чем-то между собой вполголоса.

Интеллигентное учительское стадо учащенно принялось здороваться. Солдаты нехотя кивали головами в ответ. Когда почти все учителя уже скрылись в подъезде, неожиданно Павел Семенович, трудовик, отделился от коллектива и обратился к солдатам: «На какой этаж подниматься?» Спросил и отвел глаза в сторону, Павел Семенович, человек пенсионного возраста, терпеть не мог Кольку Барашкина, благодаря которому чуть не очутился, как говорится, бритым за решеткой. (Пауза). Когда-то давно Колька написал в гороно (да-да, прямо в гороно написал!) письмо, где обвинил Павла Семеновича в педофилии. Слова этого научного он, разумеется, не знал, просто рассказал в деталях, как трудовик гладил его на уроке по попе. И пусть ошибка на ошибке сидела и ошибкой погоняла, резонанс от Колькиного послания был ошеломляющий! Разбирательство устроили – ух! С фейерверками и атомными взрывами. (Пауза). Павел Семенович на всю жизнь запомнил, что не стоит связываться с хитрыми бездельниками и идти на принцип, заставляя их выполнять, как всех, необходимую работу. Надо «три»? Возьми в зубы – и свободен! (Пауза). Уйти из школы Павел Семенович отказался наотрез: ни в чем не виноват, скрывать нечего, сам хозяин своей жизни и уйдет, когда сам решит. Но, как ни хорохорься, травма нанесена была ему тяжелейшая. Клевета – это страшно на самом деле.

Сегодня впервые за много лет Павел Семенович почувствовал доверие к жизни: возмездие существует! Он стеснялся, даже страдал от удовлетворения от происшедшего; ему было стыдно за то, что он ни капли не сочувствовал погибшему Кольке, и, сколько ни силился не мог выдавить ни слезинки, как и вытравить из памяти ехидные смешки в спину: «Педик!» и презрительные наставления начальства. Когда один малорослый солдат произнес: «Сами увидите, куда идти», Павел Семенович внимательно глянул на него и четко повторил вопрос: «На какой этаж?» « На пятый».

Инна Колотушкина выходит на середину комнаты.

Инна Колотушкина. В четырехкомнатной квартире Барашкиных было не протолкнуться. Духот-а-а! (Пауза). Ираида Антоновна, учительница начальных классов, с тоской оглянулась назад, встретилась взглядом с Павлом Семеновичем и, взяв себя в руки, ринулась к страшному месту. Она принялась делать глубокие вдох и выдох, постоянно сжимая в кармане пальто пузырек с нашатырным спиртом, зажмурила глаза и сделала еще один шажок вперед.

Неожиданное всё замирает. Зависает зловещая тишина.

Инна Колотушкина. Малиновый гроб с чёрной траурной лентой по краям. Возле гроба, в карауле два солдата, рядом на табуретках мать Кольки, крупная полная женщина в большом черном платке и какие-то другие женщины, тоже в платках. На тумбочке, в голове гроба, аккуратный портрет, откуда тупо смотрело мальчишеское Колькино лицо. Ираида Антоновна: «А-а-а!» (Пауза). И закрыла рот рукой. В гробу Кольки не было. Вместо него на белоснежной подушке лежал длинный обломок металлической трубы.

«Гильза», – прошептал Павел Семенович. Мать Кольки подняла на трудовика нетрезвые заплаканные глаза и развела руками: «Где он? Вот где?» Она приподняла подушку с гильзой: «Нет его». (Пауза).

Ираида Антоновна глотнула побольше воздуха, закачалась, но сумела устоять на ногах. Она давно недоедала. Ее муж работал инженером на заводе, там, как и в школе, зарплату не платили месяцами. Сын – в девятом классе, дочь – в шестом. Самое ужасное, когда детей кормить нечем. Сама Ираида Антоновна не боялась отказывать себе во всем и даже не переживала, если не видела ни кусочка хлеба целую неделю. Иногда даже утешала себя словами: «Мы-то еще ничего, держимся. А вот в рабочем поселке дело – совсем труба. Люди давно комбикорм варят и едят». Ираида Антоновна ухватилась за рукав Павла Семеновича. Он понимающе: «Держитесь, голубушка».

Елена Николаевна тоже зарыла рот рукой и покачала головой.