Страница 11

ДАМБЛДОР: Весёлого Рождества, Гарри... (корчит кислую рожу)

Следующая сцена – Гарика и Дору встречают Андромеда и Тед и отвозят домой. На перроне также присутствует Амелия, встречающая Сьюзен. Новая сцена – в доме Тонксов.

АНДРОМЕДА: Где же ты был все это время? Когда Джеймса и Лили не стало, мы хотели оформить на тебя опеку и воспитать сами, но ты как в воду канул. Я пыталась навести справки, но мне никто ничего не сказал.

ГАРИК: Видите ли, …тётя Энди, но до своих одиннадцати лет я находился на попечении у моих, так сказать, родственничков, в лице сестры моей матери и её ублюдочного семейства.

АНДРОМЕДА: Так ты все это время был у Петунии? Что за чушь, Лили никогда о ней хорошо не отзывалась! И никогда не доверила бы ей воспитание своего сына.

ГАРИК: Но тем не менее это так и есть, точнее, было. И кончилось всё в итоге тем, что за пару дней до получения мной пресловутого «письма сомнительного счастья» мне пришлось оттуда убегать со всех ног. Остальное Дора расскажет, мы с ней как раз тогда, в тот самый день, в Косом переулке встретились.

ДОРА: Ага, встретились, куда уж лучше (смеётся). Загляделась на что-то, споткнулась, упала, и лежу на нём сверху, а Септима меня отчитывать принялась. Так и познакомились.

АНДРОМЕДА: Помню, помню, Дора. Мы же как раз тогда уехали, а ты потом нас догнала. Так что там стряслось, Гарри?

ГАРИК: А вот что. Дражайший дядюшка с какого-то перепугу вдруг начал ко мне неприлично приставать, ремнём угрожал. Пришлось бежать оттуда что есть сил. Кабан этот жирный – за мной, да так резво, что под машину попал. Потом оказалось, что его оттуда на приём к травматологу увезли. Вот и всё, собственно.

АНДРОМЕДА: Ничего не понимаю. Кому в здравом уме понадобилось отправлять тебя именно к этим людям? Я же помню, что говорила Лили, её сестра жутко её ненавидела за то, что Лили могла колдовать, а она – нет. И её муж был точно таким же. Впрочем, я ещё наведу справки, кто и зачем это сделал, и постараюсь переоформить твою опеку на себя. Надеюсь, ты не возражаешь, если твоими опекунами станем мы с Тедом?

ГАРИК: Отнюдь, тётя Энди. Нисколечко не возражаю.

АНДРОМЕДА: Вот и славно. Пойдёмте чай пить. Где там твоя скатерть, Гарри, а то мне что Дора, что Помона, что Амелия все уши про неё прожужжали.

Гарик достаёт скатерть-самобранку, накрывает на стол, вся семья Тонкс плюс Гарик садится пить чай.

ТЕД: Вкусно, слушай! В последний раз меня так угощали в Спитаке ребята из Рязани. У них такая же скатерть была при себе, так они с неё и армян кормили, что без крова остались, и нас, иностранных врачей, угощали. Там я русского чая и попробовал.

ГАРИК (сам себе): Значит, папа Доры в наших краях таки побывал. Причем побывал в восемьдесят восьмом, когда в Армении было Спитакское землетрясение. А ребята из Рязани, более чем уверен, это выпускники Рязанского Высшего воздушно-десантного командного училища имени Маргелова. Десант всегда приходит первым. Ну, а если Тед приезжал, чтобы лечить пострадавших, и не имея на уме никаких дурных мыслей, то честь ему и хвала.

Новая сцена, кадр с надписью «25 декабря 1991 года», и с самого начала звучит песня «Jingle Bells». Дора будит Гарри, запустив в него подушкой, после чего Гарик и Дора этими самыми подушками дерутся, потом идут к ёлке смотреть подарки и разбирают каждый свои. Гарик в числе прочего обнаруживает мантию-невидимку, которую показывает Доре.

ДОРА: Гарри, это же плащ твоего папы! Я же помню, дядя Джеймс часто нам его показывал, когда мы приходили к ним в гости! И плащ пропал, когда… в общем, когда их не стало.

ГАРИК: Хм, и где ж он был тогда столько лет? Вот, и записка какая-то приложена, но подписи нет.

ДОРА: Странно, не знаю я что-то такого почерка. Надо у мамы спросить.

АНДРОМЕДА: С Рождеством, дети! Что за шум?

ДОРА: Мама, смотри, Гарри кто-то прислал плащ-невидимку дяди Джеймса!

АНДРОМЕДА: Нашёлся, наконец-то! А мы все удивлялись, куда делся плащ после его гибели. Джеймс нам все уши, помню, прожужжал про свою реликвию.

ГАРИК: Тёть Энди, тут ещё записка лежит не пойми от кого.

АНДРОМЕДА: Дай-ка сюда... (читает и нахмуривается) Так, а что, собственно, плащ делал у Дамблдора?

ГАРИК и ДОРА (синхронно): Что-о-о-о?

АНДРОМЕДА: Почерк директорский, уж его-то я точно узнаю. Только вот как плащ Джеймса оказался у него? «Незадолго до своей смерти»… Я хорошо помню твоего отца, Гарри, и не думаю, что он бы оставил свою реликвию кому попало.

ДОРА: Так ты хочешь сказать...