Страница 5

Й о в а р с. (Нетерпеливо пытаясь поднять ее на ноги.) Пойдём.

У л а. (Устало.) Оставь меня.

Йоварс вертит головой и кричит кому-то.

Й о в а р с. Эй, ты! Алис! Иди помоги.

Юноша, к которому он обращается, даже не поднимает головы – шатаясь, бредет по улице; рубаха его в крови.

У л а. (Потерянно.) Видел, там, в клетях, не только наши были? Чужие тоже.

Й о в а р с. Видел.

У л а. О Четверо! Как же ему, наверное, страшно!

Й о в а р с. Так, хватит!

Он обхватывает Улу под мышками и тащит со двора. Девушка начинает вырываться – сначала вяло, потом все более отчаянно.

У л а. (Разозлившись.) Пусти! Ни в какой лес я не пойду. Мне Ониса вызволять!

Й о в а р с. Дура! Как его вызволишь?

У л а. Ему же страшно сейчас! Не слышал, что ли, как он кричал?

Й о в а р с. Дура. Ну, дура же круглая… Да прикончат они тебя, пойми! Сейчас не прибили – во второй раз точно прибьют!

Йоварс, пыхтя, тащит задом сопротивляющуюся Улу. Ноги девушки волочатся по земле, руки пытаются ухватиться за что-нибудь. Неожиданно ладонь наталкивается на шероховатый камень, наполовину вросший в дерн. Не думая, Ула выдирает его из земли и бьет им по руке Йоварса. Йоварс, ойкнув, разжимает хватку.

Й о в а р с. (Прижимая к животу ушибленную руку.) Сдурела, что ли? Я ж помочь хочу!

Ула поднимается на ноги.

У л а. (Решительно.) Хочешь помочь? Бери оружие – и за мной.

Й о в а р с. (Очумело.) К-куда?

У л а. За ними – куда!

Й о в а р с. Тебя что, по голове стукнули? Ты эту, на ящере, видела вообще?

И Ула сейчас же вспоминает: ящер с желтым пятном на хребте, женщина, сидящая на троне из ветвей, и противные тепловатые струйки, бегущие по голым икрам.

У л а. (Скорее сама себе, чем Йоварсу.) Ей нельзя отдавать Ониса. Ни Ониса, никого.

Й о в а р с. (Увещевающе.) Это не в наших силах. Это вообще никому не под силу. Я простой рыбак, а не дружинник.

У л а. А Хира как же? Что с ней станет, подумал?

Глаза Йоварса смятенно мечутся.

Й о в а р с. Я… я…

У л а. (С пренебрежением.) Ясно. (Резко поворачивается лицом к улице, где тут и там виднеются выжившие, и – во все горло.) Слушайте! Надо сейчас же бежать за дикарями! Надо вызволить детей! Хотя бы попытаться! Иначе грош нам всем цена! Родители проклянут нас с того света! Ведь теперь, когда их не стало, мы отвечаем за наших младших!

Выжившие парни и девушки некоторое время с одинаковым отсутствующим выражением смотрят на Улу. Потом снова принимаются плакать и бесцельно бродить туда-сюда.

У л а. (С горечью и все так же громко.) Не может быть, чтобы я всю жизнь прожила с трусами! Не может быть, чтобы я любила Ониса больше, чем вы любите своих братишек и сестренок! (Срываясь на плач.) Они же их замучают! Разве не видели – это нелюди!

Все время, пока Ула обращается к выжившим, Йоварс кусает губы. Вдруг, дернувшись, он говорит.

Й о в а р с. Хорошо. Я иду.

У л а. (Удивленно.) Идешь?

Й о в а р с. (Неуверенно разводя руки.) Ну, а как еще? У меня, кроме тебя…