Страница 3

— Вот именно, нас не спросят, — зло сказал Тимошенко и повернулся к Иванову. — Вы там вместе химичили с Калитиным. Насчет выдувов. Что ж ты теперь молчишь?

— Тебе-то Калитин доложил, будет он печь останавливать или нет? — с иронией подхватил Бурнусов. — Или он тебя забыл спросить?

Валера помолчал, обвел глазами бригаду и сказал:

— Толян, он за остановку. Ну, а остальные?..

После паузы решился ответить за всех Бурнусов:

— Нам не за прогресс, а за выработку платят. — Он отвел глаза. — А что здесь не Цхалтубо, каждый из нас знал.

Валера встал:

— Ну что ж… Заметано. А кто говорить будет?

Все молчали.

— Значит, опять мне? — И повернувшись к морячку, коротко и едко бросил: — Один за всех, все за одного! Это не только для флота сгодится.

— И тебя послушают? Послезавтра на летучке?

— Вырастешь, Ваня, узнаешь. — Валера пошел от стола, за ним следом потянулись остальные.

И снова тот же сон. Та же женщина, тот же мальчик, тот же дом и тот же сад…

И старик… И мальчик, наконец, улыбается… И эхо: «А это синица… в доме, который…»

— Эй, вставай!

— А? — Валера проснулся, его разбудил Толя.

— На смену!

— Ах, да…

— Сам напросился за Кабана…

— А ты чего? — Валера уже вскочил, натянул брюки.

— А я за компанию, — Толя хохотнул. — Думаешь, одному тебе деньги нужны? Мне вон мать пишет: крыша прохудилась, надо дом перекрывать…

Автобус. И разговор около качающихся в дремоте голов Толи и Валерия:

— Я ему говорю: только под землю!

— А он?

— Он говорит: пока на земле поработаешь, на стройке, по подряду! А я ему: дудки! Под землю! Он: у тебя нет горной квалификации! А я: ставьте в забой!

— И он?

— Согласился. А то нашел дурака! Под землей, знаешь, какая температура?

— Мороз?

— Валенок! Плюс тридцать! Это же на глубине тысячи метров. А на поверхности зимой тоже тридцать, только минус, да ветер двадцать метров в секунду! И надбавки под землей, да горный стаж, да за вредность, а?!

— Буду тоже проситься! Как штык!

Длинный язык пламени из окошка печи. Валера и Толя проворно отскакивают по сторонам, потом в две лопаты, как автоматы, закидывают «выдув» шихтой. Вокруг незнакомые нам плавильщики другой смены. Поодаль стоят и наблюдают начальник цеха и инженер по технике безопасности — оба в костюмах, белых рубашках, галстуках, но в робах внакидку и в зюйдвестках.

— Глянь, — говорит Толя, не поворачиваясь, — Калитин…

— И этот с ним, по тэ-бэ…

— Может, потолкуем насчет печи? А то, хошь, я один пойду спрошу?

— Поперед батьки в пекло не лезь! —

Валера надвигает Толе шапку с дырками для глаз. — Надо же такой колпак учудить!

— Глянь, глянь! Ты робу подпалил! Вон, карманы уже дымятся…

Роба у Валеры и правда подпалена.

Дверь кабинета с надписью: «Флюорография». И от руки: «Сегодня ф-ю проходят рабочие плавильного цеха».

Валера открыл дверь. За столиком сидела миловидная сестра с толстенной книгой. Толя тоже было протиснулся в дверь.

— По одному! Подождите там! — Книга с треском захлопнулась. — Фамилия?

Валера ошеломленно уставился над медсестру— такой в этом городе он еще не встречал.

— Фамилия?

— Иванов…

— Смешней ничего не могли придумать? Из плавильного?

Валера не сводил глаз с девушки.

— На мне ничего на написано! — Сестра с вызовом и неприязнью подняла голову. — Разденьтесь до пояса и идите сюда.

Валера снял рубашку, и, неловко ежась, подошел. Девушка завела за ширму, взяв за локти, прижала к экрану:

— Выше подбородок. Да не так! Отведите плечи назад… Что с вами!

— Закружилась голова…

— Стойте смирно. Сделайте вдох и не дышите… Теперь дышите. Кому я говорю?! Дышите! Какой-то ненормальный, честное слово!

— Ну и что там у меня? Внутри?

— Ничего хорошего.

— Я шучу.

— А я нет. Повернитесь спиной. Вдохните. Не дышите. Постойте минутку. — Девушка встала, подошла к двери, ведущей в смежный кабинет: — Можно тебя на минутку?

Вошел пожилой мужчина.