Страница 21

Лэндлесс ринулся вперед и ударил баронета по лицу. Тот покачнулся от удара, выхватил было шпагу, но тут же со щелчком вернул ее в ножны.

— Я дворянин, — с беззаботным смехом сказал он, — и не могу драться с рабом. — И чуть заметно улыбнулся, приложив кружевной платок к щеке, на которой выступило несколько капель крови.

Мистрис Летиция, которую то ли любопытство, то ли поиски четвертого тома "Клелии" заставили замешкаться в комнате, громко вскрикнула, увидев эту пощечину, а подошедший к двери полковник Верни остановился как вкопанный, глядя то на одного, то на другого из двоих мужчин.

Глава X

ЛЭНДЛЕСС ПЛАТИТ ПО СЧЕТАМ

Хижина починщика сетей стояла на узком перешейке, соединяющем два обширных приливных болота. То из них, которое располагалось восточнее, частично уходило под воду в высокий прилив, а на том, которое лежало западнее, даже во время прилива колыхалась пышная трава. Эта западная низина была отделена от леса и полей речушкой, такой узкой, что громадные сосны, растущие на одном ее берегу, затеняли другой и одно упавшее дерево превращалось в подобие моста.

Траву на этой низине ежегодно косили, чтобы заготовить сено, ибо, хотя огромные стада скота, принадлежащего разным плантаторам, бродили свободно и невозбранно круглый год, питаясь растительностью лесов и приливных болот, наиболее рачительные хозяева все же имели обыкновение заготавливать корма на зиму, которая могла оказаться суровой, сопровождающейся снегом и льдом.

День клонился к вечеру, и здесь только что скосили траву. Полдюжины косцов повалились на землю, вытянув усталые ноги и скрестив руки под затылком. Им было велено завершить работу до захода солнца, они работали быстро, и теперь, когда трава была скошена, то вдали от глаз надсмотрщика и укрывшись за кедрово-сосновой рощей, отгораживающей покос от табачных полей, они смогли выкроить драгоценный свободный час, когда можно было побездельничать, поболтать и покурить, покуда звук рожка не позовет их в их хижины.

Трое из них были кабальными работниками, неуклюжими деревенскими парнями с честными лицами, чьи цели в жизни были незамысловаты и просты. Их символ веры состоял всего из четырех положений: "Работай ровно столько, чтобы не прогневить надсмотрщика, и не больше; бери себе полную порцию каши с беконом, а если у тебя есть смекалка, то прихвати и чужую; пользуйся любым подвернувшимся случаем, чтобы немного пошалить; почитай короля и Церковь хотя бы на словах, и полковник Верни закроет глаза на большую часть твоих проказ". Одним из остальных трех был магглтонианин, вторым — мулат Луис Себастьян, а третьим — каторжник, не Трейл, а рыжеволосый рябой негодяй, который явился на плантацию вместе с Трейлом и Лэндлессом и которого называли Таракан.

Один из троих земледельцев, с виду более умный, чем остальные двое, и с добродушной проказливостью на молодом лице и в голубых глазах, начал очень похоже передразнивать последнюю проповедь доктора Нэша, в которой тот призывал подневольных работников к покорности и послушанию, и вскоре его слушатели уже хохотали. Мулат и каторжник мало-помалу, незаметно удалились от остальных и, улегшись на землю, завели тихий разговор. Белый каторжник, чья рожа всем своим видом выражала гнуснейшую низость, сосредоточенно слушал Луиса Себастьяна, который быстро и негромко говорил, сопровождая свою речь беспокойными и зловещими движениями своих длинных желтых пальцев. Чуть поодаль ничком лежал магглтонианин, опираясь локтями о землю, обхватив ладонями лицо и вперив взгляд в Женевскую Библию, которую он достал из-за пазухи.

Закончив потеху, голубоглазый юноша перекатился по земле туда, где лежал магглтонианин, погрузившись в чтение главы, посвященной обличению грешников. Закрыв страницу Библии одной огромной ручищей, парень игриво попытался засунуть мизинец другой в дыру от гвоздя в ухе Порринджера.

— Что, старый хрыч, — лениво проговорил он, — выискиваешь новые проклятия, чтобы обрушить их на наши головы?

— Будь проклят тот, кто насмехается над почтенными годами, — угрюмо ответствовал магглтонианин. — Да падет на него такая же кара, как на нечестивых детей, которые кричали пророку Елисею: "Иди, плешивый!"[53]

Парень рассмеялся.

— Скажи мне, когда увидишь медведицу, — изрек он. — Поесть медвежатины было бы недурно после того, как ты жрал один бекон.

Порринджер закрыл свою книгу и опять спрятал ее за пазухой.

— Скажи мне, — отрывисто сказал он, — ты не видал молодого человека по имени Лэндлесс?

— Молодому человеку по имении Лэндлесс, — брюзгливо ответил парень, — досталась чертовски легкая работенка. Вчера вечером я носил воду из родника и поливал цветы мистрис Патриции, и каждый раз, проходя мимо окна комнаты хозяина, видел этого малого, который удобно сидел на богатом кресле за богатым столом и что-то строчил. И я каждый раз говорил ему: "Небось, ты возомнил, будто ты ничуть не хуже лорд-мэра Лондона? Тоже мне секретарь!"

— А видел ли ты его нынче?