Страница 33

— Нет, сударыня, но боюсь, что ветер гонит нас в сторону моря.

— Ах вот оно что.

Она произнесла это со всхлипом, поскольку среди холода и тьмы ей вдруг вспомнился дом, и вскоре Лэндлесс услышал, как она плачет.

У него защемило сердце.

— Как бы я хотел помочь вам, сударыня, — мягко сказал он. — Не падайте духом. Вы в руках Господа, а море послушно Ему, ибо Он исчерпал воды горстью своею[65].

Вскоре она перестала плакать, затем, спустя долгое время, жалобно промолвила:

— Мои пальцы так окоченели от холода, что я больше не могу держаться за борт. А мои руки все в синяках от того, что меня то и дело швыряет на него.

Не произнеся ни слова, Лэндлесс обвил ее одной рукою, чтобы при качке она не ударялась о борт и скамьи.

— Вы вся дрожите. Как бы мне хотелось иметь что-нибудь, чтобы укутать вас.

Она тяжело привалилась к нему, молния осветила ее лицо, и он увидел, что оно бело и неподвижно, что губы ее полуоткрыты, а длинные ресницы опущены.

— Сударыня, нет! — закричал он. — Вам нельзя терять сознание! Нельзя!

Она с усилием взяла себя в руки.

— Я постараюсь быть храброй, — печально проговорила она. — Я не боюсь — не очень. Но мне холодно, и я так устала.

Он положил ее голову себе на колени.

— Полежите, — сказал он, говоря с нею так, словно она была уставшим ребенком. — Я буду держать вас так, что вас не будет бросать. Закройте глаза и попробуйте поспать. Буря не стала яриться больше, чем прежде, и, коль скоро лодка продержалась до сих пор, она может продержаться и до утра. А с ним может прийти и шанс на спасение. Надейтесь и постарайтесь отдохнуть.