Страница 38

— А ты знаешь, что с ним сделают теперь?

— Отвезут в тюрьму, что находится в здании суда.

— Отсюда до здания суда пять миль, — заметил Лэндлесс.

— Да, это недалеко от той деревни, где мы взяли его. Он пробудет там, покуда не состоится суд. Вот увидишь, они разделаются с ним в два счета. Не успеешь оглянуться, как он станет пищей для ворон.

Толпа напирала, и им пришлось подойти ближе к группе, стоящей под сухим деревом. Надсмотрщик завершил свой доклад, и хозяин прочищал горло, чтобы начать говорить. Лэндлесс оказался на внутреннем краю толпы зрителей, прямо напротив убийцы, и мрачный злобный взгляд душегуба ясно говорил ему, что тот намерен сделать. Луис Себастьян, все еще сжимающий предплечье злодея, бросил на молодого кромвелианца странный взгляд, смысл которого остался ему непонятен. На другой стороне площади он увидел зверскую рожу Трейла, глядящего на него поверх плеча индейца.

— Ах ты, пес! — сказал плантатор, обращаясь к Таракану. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Убийца издал некий неопределенный звук, его красные глазки шарили по кругу работников, глядя то на одно лицо, то на другое, покуда опять не впились в настороженную янтарно-желтую физиономию мулата.

— Говори! — сурово приказал его хозяин.

— Я ничего не скажу, — последовал угрюмый ответ, — покуда не зачнется суд. И чтоб он, значитца, был справедливым.

— Помни, что это твоя последняя возможность поговорить со мной и вообще с представителем власти до того, как тебя предадут суду. Тебя, разумеется, повесят.

Тебе есть, что сказать? Может, ты желаешь поговорить со мною один на один?

Убийца поднял голову, мотнув ею, стряхнул спутанные волосы со своего лица и устремил на Лэндлесса такой убийственный взгляд, что на мгновение у молодого человека похолодела кровь. Он стиснул зубы и приготовился встретить удар по всем своим планам и надеждам, который, как ему казалось, должен был последовать за таким взглядом.

Но, к его изумлению, этот удар так и не был нанесен. Взгляд василиска, которым Таракан только что буравил его, сменился другим, отрешенным.

— Мне нечего сказать, — прохныкал он, — окромя того, что я, значитца, надеюсь, что ваша милость порадеет, чтоб суд проходил честь по чести, без энтих чертовых фиглей-миглей, которые выкамаривают на Тайберне или в Ньюгейте.

Хозяин сделал знак надсмотрщику.

— Уведите его, — приказал он. — Возьмите двух или трех человек и отвезите его в тюрьму.

Затем бесцеремонно повернулся к Вудсону спиной и подошел к сэру Чарльзу Кэрью, который, прислонясь к дереву, лениво смахивал с сапог грязь стеком для верховой езды. Лэндлесс, стоящий недалеко и напрягающий слух, услышал, как плантатор в ответ на вопросительно поднятые брови придворного сказал:

— От него мы ничего не узнаем. Если кромвелианцы и впрямь затевают мятеж, то он ничего об этом не знает.

Из конюшни привели свежих лошадей.

— Ты, Луис Себастьян, Тэйлор и Мэтью, — скомандовал надсмотрщик, вскочив в седло.

Трое мужчин, имена которых он назвал, сели на лошадей, а Таракана, связанного и смотрящего волком, опять посадили за спиной Луиса Себастьяна. Кавалькада тронулась с места, и когда конь, несущий двух седоков, проходил мимо Лэндлесса, убийца повернулся и, злобно зыркнув, плюнул в него.

Из-за плеча Лэндлесса показались бритая голова и безмясое лицо Уингрейса Порринджера.

— Что это значит? — пробормотал он.

— Бог знает, — отозвался молодой кромвелианец. — Приходи ночью в наше место. Мы должны действовать, и действовать быстро.