Страница 60

Они дошли до еще более узкого потока, впадающего в ручей, по коему они шагали до сих пор, и саскуэханнок свернул в его русло. Вскоре их взорам предстал пологий каменный склон, на некотором отдалении от которого виднелся невысокий холм.

— Хорошо, — пробормотал индеец. — Мокасины не оставят на этой скале таких следов, которых не выпьет солнце.

Они выбрались из воды на скалу и остановились, глядя на лощину, по которой пришли.

— Мой брат устал, — молвил саскуэханнок. — Девушку понесет Монакатока.

— Я не устал, — ответил Лэндлесс.

Индеец посмотрел на лицо девушки, которую его товарищ нёс на плече.

— Она красива и бела, как те цветы, которые наши девы собирают на берегах ласкающей глаз реки.

— Она приходит в себя, — сказал Лэндлесс и, бережно положив ее на скалу, опустился подле нее на колени.

Она открыла глаза и спокойно посмотрела на него.

— Вы пришли, — сонно промолвила она. — Мне снилось, что вы придете за мной. А где мой отец и мой кузен?

— Они все еще ищут вас, сударыня, я в этом не сомневаюсь, хотя и не видел их со дня вашего похищения. Они поплыли вверх по Паманки, и потому им не удалось вас найти. Благодаря этому саскуэханноку, мне повезло больше.

Она лежала, так же спокойно глядя на него, и на лице ее не было удивления, оно отражало только безмятежный покой.

— Тот мулат, — молвила она. — Его я боялась больше остальных. Увидев, что он вошел в шалаш, я начала молиться о смерти. Вы убили его?

— Думаю да, — отвечал Лэндлесс, — но я не уверен. Я слишком спешил, чтобы удостовериться.

— Неважно, — сказала она. — Ведь вы не дадите ему причинить мне зло — если он еще жив — и не позволите этим индейцам схватить меня опять?

— Нет, сударыня, — ответил Лэндлесс.

Она улыбнулась, как ребенок, и закрыла глаза. В лунном свете она в своем белом платье и с распустившимися волосами, которые золотым плащом окутывали ее до колен, была похожа на бестелесный дух, возникший из тумана, на Лорелею[96], спящую на своей рейнской скале. Лэндлесс, все еще стоящий на коленях, смотрел на нее с неистово бьющимся сердцем, но тут саскуэханнок, опершись на свой мушкет, устремил на них свой бесстрастный взор и сказал:

— Мы должны отойти далеко отсюда к тому времени, как эти собаки проснутся, а Златовласка не может идти быстро. Надо уходить сейчас.

— Сударыня, — молвил Лэндлесс.

Она открыла глаза, и он помог ей встать.

— Нам надобно спешить, — мягко сказал он. — Они будут преследовать нас, и мы должны пройти как можно дальше до того, как они обнаружат наш след.

— Я об этом не подумала, — промолвила она, широко раскрыв глаза. — Мне казалось, что все уже позади — весь этот ужас, весь этот кошмар. Пойдем же и поспешим! Я сильная и научилась ходить по лесу. Скорей!