Страница 34

— Избирательная мораль, — хмыкнул Джонс, будто не видел смысла в подобных вещах.

— Возможно. Но человек должен следовать определённым правилам, иначе…

— Иначе мы все были бы обычными преступниками, да? Животными? Разбойниками? — Теперь он смотрел на Крегера глазами, которым было место в черепе гремучей змеи. — Мы все будем такими же, как я?

— Я не то хотел…

— Закрой пасть. Больше всего я ненавижу мелких скулящих трусов, которые чувствуют необходимость постоянно извиняться.

Крегер почувствовал, как у него покраснели щёки. Он больше не был ребенком, над которым издевались на школьном дворе. Этот человек давно исчез. Он был честным человеком. Благоразумным. И на него нельзя было давить.

— На этом закончим.

Джонс затушил сигарету о подошву сапог и поднялся.

— Ты становишься обузой, шериф. У тебя кишка тонка для такой работы. Бог знает, что заставило тебя думать, что из тебя выйдет хороший законник.

Крегер свирепо посмотрел на него, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт, но ему было все равно.

— Я и есть хороший законник.

Джонс сплюнул на пол, и глаза его засветились мрачным торжеством.

— Ты — мелкий, бесхребетный сукин сын. Позор своей профессии. Ты прогнулся под такого человека, как я. Если у тебя нет ни капли самоуважения, думаешь, Я стану тебя уважать?

Крегер почувствовал, что его гнев начинает утихать. Он должен успокоиться; должен помнить, с кем и с чем он имеет дело.

Если бы Джонс был пустынной змеей, то сейчас его трещотка на хвосте колотилась бы, не переставая. Если его задеть, он наверняка нанесет удар. И он был так же ядовит, как любое существо, которое Бог поместил на эту мрачную планету.

Он направился к двери, позвякивая шпорами.

Крегер бросил взгляд на свой патронташ, висевший на стене.

Джонс резко развернулся, сжимая в руке огромный кольт «драгун» калибра.44.

— Ты — обуза, Крегер. И лишь вопрос времени, когда ты проболтаешься обо всём Пепперу.

Он был прав: Крегер уже не раз думал об этом. Он выпрямился в кресле, понимая, что уже мертв, и понимая, что может умереть только один раз.

— Будь ты проклят, Партридж, — прохрипел он. — Будь ты проклят.

Чёрный Джейк попытался усмехнуться — жуткое зрелище, будто тебе улыбается манекен.

— Я был проклят уже давным-давно.

Крегер, не мигая, смотрел на противника.

Он подумал о своей жене, которая ушла от него много месяцев назад, и пожалел, что не стал лучшим человеком, лучшим мужем и, Боже правый, лучшим законником.

Он услышал гром и увидел молнию.

И это были последние воспоминания шерифа, прежде чем его череп разлетелся на куски.

ГЛАВА 10

В Дед-крике Нейтан Партридж лежал рядом с девушкой и курил сигару, пуская кольца дыма к потолку. Ее звали Лили Кин, и он был уверен, что нет ещё и двадцати. Да и не удивился бы, если она оказалась бы ещё моложе.

Но ему было все равно, как человеку, прыгающему со стула с петлей на шее. Его мало что волновало… кроме денег, конечно.

— Сколько тебе лет? — всё же уточнил он, хотя прекрасно понимал, что ему нет до этого дела.

Она откинула прядь рыжих волос с маленькой крепкой груди.

— Семнадцать. Прошлой зимой мне исполнилось семнадцать.