Страница 55

Он вспомнил доктора из Чимни-Флэтс — видел перед собой его лицо, но не помнило имени… Доктор говорил ему, что вскоре Пепперу стоит ожидать либо инсульта, либо массивного кровоизлияния.

Пеппер понял, что это уже произошло, и пожалел, что не умер.

Всю свою жизнь он мечтал умереть легкой смертью. Если не быстрой, то хотя бы как мужчина. С достоинством и гордостью. А теперь… Господи, да он обделался, как маленький мальчик! Никакого шанса на самоуважение.

— Конечно, — сказал Кой Фаррен, — вы, наверное, задаётесь вопросом: позволим ли мы вам умереть медленной и уродливой смертью или ускорим ход событий. Вы ведь думаете об этом, сэр? Конечно, думаете. По правде говоря, я еще не принял окончательного решения. Но даже сейчас, когда мы говорим, шестерёнки в моём мозгу вертятся и вертятся. Может, мне просто позволить Лайлу перерезать вам горло? Тебе бы это понравилось, правда, Лайл?

Джон Лайл довольно хрюкнул.

— Ага, понравилось бы.

В фургоне кто-то был, Пеппер это прекрасно слышал. Еще один пленник? Еще одна жертва? Может быть. Пеппер отчетливо помнил свою первую встречу с этими выродками.

Разве Кой не говорил что-то о том, что его мать и отец были в фургоне, или это была просто очередная чушь от человека, который извергал ее, как фонтан — воду?

Кой почесал жиденькую бородку.

— Хм, хм, хм. Что же нам делать, что делать…

Пеппера тошнило от запаха, исходившего от этого человека, — и не только от запаха вонючего немытого тела, но и еще более въевшегося запаха крови и старого мяса. Отвратительного запаха. И весь лагерь сейчас пах именно так — как на бойне… или в морге.

— Я мог бы играть с вами, как кошка с мышью, медленно и очень болезненно. Я, как известно, занимаюсь подобными практиками, да, сэр. — Фаррен вытащил из-под пальто почерневшую трубку и неторопливо набил ее табаком. Затем зажёг её, затянулся и выпустил дым изо рта и ноздрей. — Но должен ли я делать это медленно? Вот в чем вопрос. Вы в ужасной форме, маршал, но вы по-прежнему остаётесь отчаянным и опасным законником. Мысль о том, чтобы повернуться к вам спиной, пробирает меня до костей. А тебя пробирает, Лайл?

— Ага, до самых косточек, — пробурчал Лайл.

Пеппер сконцентрировал все свои усилия на том, чтобы заговорить. В этот момент он ничего не хотел сильнее. Губы по-прежнему были деревянными, но уже могли шевелиться. Язык казался неуклюжим, но Пеппер решил, что справится. Он открыл рот, и из него вырвался сухой хрип.

Кой Фаррен вынул изо рта трубку и наклонил голову так, чтобы его ухо оказалось на несколько сантиметров ближе к маршалу.

— Что вы сказали, мистер Пеппер?

Пеппер собрал воедино все силы, всю стойкость, что в нём сейчас была.

— Иди ты на хрен… мудак чёртов… сукин сын…

Кой Фаррен отшатнулся, как от пощечины, изобразил потрясение и приложил грязные пальцы одной руки к губам.

— Ой-ёй-ёй, — сказал он. — Господь милосердный. Боже мой! Таких непристойностей мои уши никогда не слышали. Как вам не стыдно, маршал. Позор, позор! Ненормативная лексика — это признак слабого ума.

Джон Лайл сделал несколько шагов вперед, держа нож наготове, но Кой остановил его взмахом руки.

Он снова затянулся трубкой и окинул пленника взглядом.