Страница 25

Диркер налил Кейбу вторую чашку и прислонился к стене. Вид у него был неважный. Наверно, спал он последний раз ещё до пришествия господнего.

Кейб отставил чашку в сторону.

— Послушай меня, Безумец Джек, шериф или как тебя тут ещё называют… Это была самооборона. Прежде чем ты начнёшь кричать, что я хожу по городу и расстреливаю всех направо и налево, заявлю: этот парень… грёбаный Вирджил Клей… Он напал на меня и выстрелил первым. Я всадил в него пулю, потому что у меня не было выбора.

Диркер лишь кивнул.

— Знаю. Мне рассказали все подробности.

— Значит, ты меня ни в чём не обвиняешь?

— Не обвиняю, — подтвердил Диркер. — Пока. Но выслушай меня и услышь. Я не позволю тебе в будущем ходить по моему городу и стрелять в прохожих, потому что у тебя «не было выбора». Если так пойдёт, жители станут спотыкаться о трупы на тротуарах, и им это не понравится.

— Ничего не поделаешь, — хмыкнул Кейб.

— Ещё как поделаешь, — ответил Диркер.

Он тоже не любил Вирджила Клея и его проклятое семейство. Они были мудаками, и все это знали. С Клеем точно расправились бы в ближайшее время — если не Кейб, то кто-то другой. Но Диркер очень ясно дал понять, что большинство свидетелей утверждали, будто Кейб был в стельку пьян и оскорблял Вирджила. Будто Кейб мог не задевать Клея, развернуться и уйти. И никто бы не пострадал.

— О, ещё как пострадал бы, Диркер, — покачал головой Кейб. — Пострадала бы моя репутация. Весь город потом рассказывал бы, какой я трус.

Диркер облизал губы.

— Люди, о которых ты говоришь, Кейб, не кучка зажиточных и зажравшихся дворян. Любой из них перережет тебе глотку за десять долларов. Ты не должен ничего доказывать этим отбросам.

Кейб знал, что шериф был прав, но не собирался признаваться в этом.

Он допил кофе.

— Теперь я могу идти?

— Нет.

Диркер отпер шкаф, достал оттуда револьвер, нож и патронташ и вернул Кейбу.

— Прогуляешься со мной. Я хочу тебе кое-что показать.

— Не хочу ни на что смотреть, если это не мягкая кровать с одеялом.

— Думаю, захочешь.

— Почему же?

Диркер тяжело сглотнул.

— Потому что твой парень в городе. И он, наконец, нанёс удар.

— 16-

Кейб понимал, что у него похмелье, он устал и почти не спал. Поэтому ему не стоило смотреть на это. Не нужно видеть изрезанные, исполосованные останки шлюхи по имени Миззи Модин во всем их омерзительном великолепии.

Он остановился в дверном проёме. Комок подступил к горлу, и во рту проявился горький привкус желчи.

Кейб сжал челюсти.

Диркер подошёл и стал рядом с ним.

— Ну что? Есть сомнения, что это дело рук твоего парня?

Кейб не ответил. Не мог ответить. Не мог разжать челюсти. Да и голос ему больше не повиновался. Он не мог оторвать взгляда от…

Господи, на этот раз всё ещё хуже.

Гораздо хуже.

— Прошу меня простить, — наконец выдавил он и вышел на холодный воздух.

За последние годы Кейб видел множество смертей. Кучу крови и плоти, изуродованной самым ужасным образом. Он давно пришел к выводу, что человеческое существо — возможно, самое прекрасное творение Бога — было также самым отвратительным, если его вскрыть и посмотреть, что заставляет организм работать.

Кейбу давно уже не становилось плохо при виде мёртвецов, но сегодня… Чёрт, сейчас его чуть не рвало.