Страница 32

Каково бы ни было его истинное имя, оно было злобным, извращённым и ядовитым для любого, кто осмеливался играть с ним.

* * *

Судебный процесс над Элизабет Хаген закончился, и она дожидалась решения за решёткой.

Судьи не смогли решить её судьбу.

Если её казнят, станет ли зло в Проктоне только сильнее?

Или город будет очищен?

Это были опасные вопросы, и судьи решили, что к ним нельзя относиться легкомысленно. Но общественное мнение оказалось сильнее, и выбора не было.

Элизабет Хаген вытащили из камеры, привязали к колесу фургона и провезли по улицам перед глумящейся, полной ненависти толпой.

На поляне, известной местным жителям как «Поле Еретиков», потому что она служила импровизированным кладбищем для «самоубийц, язычников и тех, кого родственники стыдятся», Элизабет Хаген была предана огню.

Колесо, к которому её приковали, привязали к старому дубу и подожгли.

Но даже это оказалось нелегко.

Она не хотела умирать, даже будучи охваченной пламенем. Она горела часами… Она обгорела, почернела, извивалась, но отказывалась умирать.

Она призывала проклятия на всех присутствующих.

Колесо повозки, в конце концов, рухнуло под ней, но поджаренная, обугленная тварь, в которую превратилась вдова Хаген, продолжала визжать, вопить и кричать.

Её вытащили из углей с помощью крюков и туго обвязали верёвками и цепями.

Судьи поместили её обратно за решётку, где она продолжала выть, визжать и осквернять всё святое.

Обугленный полутруп прожил несколько дней… пока разъярённые местные жители не вытащили его на свет божий и не разрубили на куски топорами.

И тогда он, наконец, умер.

Части тела были похоронены в различных местах, и Проктон был очищен от зла. Или не совсем…

Ибо демоны, овладевшие тремя девушками, не отступили; они вцепились в них ещё крепче.

Все понимали, что они не уйдут, пока не родится их потомство.

* * *

Через три месяца беременности и через несколько дней после гибели ведьмы девушки, казалось, были готовы к родам — шейка матки раскрылась настолько, чтобы ребёнок прошёл по родовым путям. Сами же девушки превратились в скелеты, от которых исходил резкий запах падали.

И вот, в один жуткий день, начались роды…

Первыми родили Кларисса Эберс и Сара Райс.

Родовые схватки были такими сильными, что обе потеряли сознание от боли.

Из влагалища Сары Райс вытекло неимоверное количество крови и чёрной зловонной жидкости, и её тело — не реагирующий ни на что обтянутый кожей полутруп — разорвалось.

По крайней мере, так казалось со стороны.

Доктор Левин делал всё, что мог, но и мать, и дитя погибли в море крови.

Позже, по согласию семьи погибшей, он проведёт расследование и выяснит, что тело Сары оказалось разодрано изнутри зубами её собственного новорождённого ребёнка. Ибо это дитя имело полный набор острых, удивительно длинных зубов. И этими зубами ребёнок — белый, лишённый конечностей ужас с огромными чёрными глазами без век — искусал свою мать изнутри, разорвав при этом артерии и вены.

Доктор Левин благоразумно решил скрыть от семьи этот факт… как и то, что ребенок не просто искусал свою мать — он выедал её изнутри. Питался, пытаясь переварить откушенные ткани.

Он также оставил в тайне тот факт, что ребёнок Сары не был мёртв, когда доктор разрезал её тело скальпелем. Что гротескное маленькое чудовище жило внутри своей мёртвой матери, питаясь ею, как какой-то дьявольский внутриутробный упырь. Когда он вытащил из её рассечённого живота извивающееся создание без единой конечности, больше похожее на личинку, чем на человеческое существо, ему пришлось отрывать его силой, потому что он цепко держалась зубами за материнскую плоть.

Левин бросил его в ведро и вылил на него кислоту, после чего тварь растворилась.

* * *

Задолго до появления ребёнка на свет, Кларисса Эберс сошла с ума от боли и агонии — если, конечно, считать, что к тому времени у неё ещё оставались остатки разума.