Страница 72

Двумя главнейшими были свадьба Оливера и Елизаветы и смерть майора Эффингама. Оба события произошли в первых числах сентября, и первое предшествовало последнему всего несколькими днями. Старик угас, как догоревшая свеча.

Одной из забот Мармадюка было согласовать обязанности должностного лица с его личными чувствами по отношению к провинившимся перед законом друзьями. На другой день после событий у пещеры Натти и Бенджамен вернулись в тюрьму, где оставались, обставленные всеми удобствами, до возвращения из Альбани нарочного, который привез помилование Кожаному Чулку.

Гирама убедили отказаться от подачи жалобы, и двое заключенных в один и тот же день вышли на свободу.

Однажды, в середине месяца, Оливер вошел в залу, где Елизавета отдавала обычные хозяйственные распоряжения на этот день, и предложил ей прогуляться с ним к озеру.

Оттенок грусти на лице мужа привлек внимание Елизаветы. Она накинула на плечи легкую шаль и, взяв под руку Оливера, последовала за ним, не спрашивая, куда он ведет ее. Они перешли через мост, свернули с дороги и направились вдоль берега озера.

Елизавета догадывалась о цели их прогулки и, видя задумчивость мужа, не хотела нарушать ее несвоевременными вопросами. Вскоре они вышли на простор, и перед ними открылось спокойное озеро с массой водяных птиц. Склоны холмов осень уже расцветила яркими красками.

— Ты, наверное, догадываешься, куда мы идем? — спросил Оливер Елизавету. — Я рассказывал тебе о моих планах. Как ты их находишь?

— Сначала я должна посмотреть, как они исполнены, — сказала она. — Но у меня есть тоже свои планы. Пора мне рассказать о них.

— У тебя? Наверное, что-нибудь относительно моего старого друга Натти?

— Разумеется, относительно Натти, но у меня есть и другие друзья, кроме Кожаного Чулка. Разве ты забыл о Луизе и ее отце?

— Нет, конечно, но ведь я подарил добрейшему Гранту одну из лучших ферм в графстве. Что касается Луизы, то мне хотелось бы, чтобы она всегда оставалась с тобой.

— Тебе бы хотелось, — сказала Елизавета, ревниво сжимая губы, — но, быть может, бедняжка Луиза имеет другие виды. Быть может, она желает последовать моему примеру и выйти замуж.

— Не думаю, — сказал Эффингам после минутного раздумья. — Я, право, не знаю здесь ни одного подходящего человека для нее.

— Здесь, может быть, и не найдется такого, но есть и другие места, кроме Темпльтона.

— Неужели ты желаешь, чтобы мы лишились мистера Гранта?

— Что же делать, — возразила Елизавета, чуть заметно улыбаясь, — если это необходимо?

— Но ты забываешь о ферме?

— Он может сдать ее в аренду, как делают другие, тем более что ему некогда заниматься хозяйством.

— Но куда же он уедет? Ты забываешь Луизу?

— Нет, я не забываю Луизу, — сказала Елизавета, снова поджимая свои хорошенькие губки. — Помнишь, Эффингам, мой отец говорил, что я им командую и буду командовать тобой. Вот я и хочу испытать свою власть.

— Сделай одолжение, милая, но только не к ущербу всех нас, не к ущербу твоей подруги.

— Почему вы знаете, сэр, что это будет к ущербу моей подруги? — спросила Елизавета, ревниво глядя ему в лицо, на котором, впрочем, не заметила ничего, кроме выражения искреннего недоумения.

— Как почем знаю? Но, разумеется, ей будет жаль расстаться с нами.

— Наш долг бороться с нашими чувствами, — возразила она, — и у нас нет причины опасаться, что Луиза окажется слишком слабой для этого.

— В чем же, однако, заключается твой план?

— Мой отец выхлопотал для мистера Гранта место пастора в одном из городов на Гудзоне. Там он может жить спокойно, а его дочь найдет там общество и знакомства.

— Ты удивляешь меня, Бесс! Я не знал, что ты обдумала все так хорошо.

— О, я обдумала гораздо основательнее, чем вы воображаете, сэр, — сказала жена, лукаво улыбаясь.