Страница 32

У подножия старого столба, окружённого этими корнями, показалась вдруг остроконечная бурая головка с крошечными ушками и маленькими яркими глазками, близко сидевшими друг к другу. Головка осторожно высунулась из отверстия узкого подземелья. Острая мордочка с расширенными и дрожащими ноздрями втягивала воздух - не пахнет ли где опасностью. А похожие на бисер глазки всматривались в небо, траву и залитую солнцем глину. Но опасности нигде не было, и глаза зверька ничего не замечали, кроме пёстрой гусеницы, которая перебиралась по засохшей глине от одного пучка крестовника к другому.

За остроконечной головкой из подземелья показалось и буроватое туловище. Зверёк быстро перебежал лужайку и тотчас же вернулся назад, с быстротой молнии скрывшись под землёй. А смелая гусеница куда-то исчезла.

Вдали летал беловато-пёстрый болотный ястреб. Крылья его были короче и шире, чем у большинства ястребов, и он размахивал ими, как ворона, вместо того чтобы плавно скользить в воздухе, как его знатные родственники. Ястреб летал почти над самой травой, опустив вниз голову. Его свирепые и немигающие глаза жадно чего-то искали среди стеблей травы. Медленно и внимательно осматривал он луга. Вдруг, точно поражённый выстрелом, он упал в траву, а минуту спустя снова взлетел, крепко держа в когтях какой-то маленький серенький комочек — землеройку. По мнению ястреба, землеройка была так мала, что её не стоило нести на вершину сухого дерева. Поэтому он подлетел к плотине и там жадно проглотил добычу. Вытерев клюв о жёсткую траву, он вернулся назад и снова принялся обследовать луга.

Тем временем маленькая бурая остроконечная головка с глазками, как бисер, снова появилась в отверстии подземелья, у подножия столба. Всё показалось ей по-прежнему спокойным. Морской укроп и крестовник были покрыты насекомыми. Красновато-бурое туловище вынырнуло вслед за головой и шмыгнуло к ближайшему пучку травы. Носик зверька стал быстро обнюхивать листочки, отыскивая насекомых. Вдали мелькнула болотная крыса — небольшое, на смелое животное, с тёмно-коричневой спинкой и нежно-бурым, как у мыши, брюшком. Плечи крысы и её коротенькие передние лапки были испачканы землёй, как у всех копателей подземелий. Крошечные ушки зверька были крепко прижаты к голове. Широкие челюсти придавали треугольной мордочке выражение задумчивости. Этой задумчивости не бывает ни у лесных мышей, ни у домашних. Болотная крыса, убеждённая в силе своих маленьких зубов и не уверенная в быстроте своих ног, имела опасную привычку вступать в бой даже тогда, когда лучше было бы убежать. Врагов у болотной крысы было очень много, и эта привычка могла бы привести к полному истреблению всего её рода, если бы природа не наделила её поразительной способностью к непрерывному размножению.

Несмотря на всю смелость болотной крысы, у неё были враги, с которыми даже она, самая большая и сильная из всех крыс, избегала встречаться. Охотясь среди морского укропа, она заметила вдруг широкую тёмную тень, с необыкновенной быстротой двигавшуюся по раскалённой равнине.

Крыса не подняла глаз кверху: ей этого не нужно было. Она слишком хорошо знала, кому принадлежит зловещая тень. Она с необыкновенной быстротой пробежала открытое пространство, отделявшее отверстие подземелья от морского укропа, и как раз вовремя вбежала в нору. Не успели её задние лапки скрыться в земле, как крепкие когти ястреба глубоко вцепились в стебли и с такой яростью несколько раз сжались и разжались, что совсем испортили вход в подземелье. Но не травы жаждала огромная птица, и, с бешенством поднявшись вверх, она перелетела на другую сторону плотины.

А бурая крыса мчалась в это время, как безумная, по подземелью, всё ещё чувствуя позади себя страшного врага. Под землёй было не совсем темно. Там и сям сквозь корни и травы пробивался свет, а через круглые отверстия туда проникал местами даже желтовато-зелёный отблеск дня. Дно подземелья было разрыхлено лапками и зубами множества крыс и землероек. Вправо и влево шли боковые ходы, запутываясь в безвыходный лабиринт. Но бурая крыса неслась всё вперёд, подальше от воды, в самую глубь земли, думая только о том, как бы подальше уйти от ястреба.