Страница 36

II

Обитатели посёлка у подошвы Одинокой горы пришли в ярость. В течение шести недель кто-то давил их овец, кто-то, хорошо знавший своё дело, совершал одно убийство за другим. Заподозрили даже нескольких честных собак. Их обвинили лишь потому, что они, на своё несчастье, были сильны и могли убить любую овцу. Известно, что жители далёких лесов, когда они чем-нибудь встревожены, доходят иногда до самых неожиданных заключений.

Больше всех возмущался Брес Тимменс. За это время он потерял не только шесть овец, но и своего лучшего пса — помесь легавой и овчарки. Пса застрелил, по одному подозрению, сосед за то, что у него были длинные ноги и очень сильные челюсти. Но и после смерти пса овцы не перестали гибнуть. Брес Тимменс отомстил за своего любимца, публично отколотив против таверны своего слишком торопливого соседа. Сосед, получив примерное наказание, просил извинения, и ссора прекратилась. Но загадка, кто истребляет скот, оставалась по-прежнему нерешённой. «Если не пёс Бреса Тимменса, то чей же в таком случае?» осторожно говорили многие. Жизнь каждой собаки посёлка, даже такой, которая была не больше сурка, висела на ниточке. Брес Тимменс очень любил собак. Не желая, чтобы и другие псы погибли так же несправедливо, как его собственный, он решил пустить в ход всё своё искусство и открыть настоящего виновника.

Но подозрение с несчастных псов пало само собой. На пастбище нашли с перегрызенным горлом собаку Джо Андерсона — могучее животное, помесь легавой с ньюфаундлендом, сильную, как буйвол. Она погибла, защищая овец, всем было ясно, что ни одна собака не могла её убить — не было такой, которая могла бы с ней справиться.

— Это, наверное, медведь, которому захотелось отведать баранины,— говорили некоторые в таверне.— Ведь вы сами видели, что он не съел собаку, а только перекусил ей горло: хотел проучить её, чтобы она не мешалась в его дела с овцами.

— Ну, нет, вы ошибаетесь,— твёрдым голосом возразил им Тимменс.— Медведь истерзал бы её, изранил, искалечил, а не стал бы грызть ей горло. Медведь работает больше лапами, чем челюстями. Нет, ребята, наш неведомый враг — волк.

Джо Андерсон фыркнул и сплюнул за дверь.

— Волк! — сказал он насмешливо.— Поди, поди, поохоться за ним, Брес Тимменс. Хотелось бы мне видеть того волка, который мог бы справиться с моим Дэном.

— Думай, как знаешь, Джо,— сказал Тимменс,— а только я выслежу его и через день или два покажу его тебе. Ручаюсь.

— Здесь когда-то водились серые степные волки,— сказал хозяин таверны.— Но прошло уже пятьдесят лет с тех пор, как их окончательно истребили. Если Брес прав,— а я думаю, что он прав,— то это должен быть один из тех больших лесных волков, о которых мы читаем в книгах. Он поселился в наших безопасных старых лесах, чтобы заставить нас образумиться. Будь осторожен, Брес. Если тебе не удастся справиться с этим зверем, он справится с тобой.

— Постараюсь не дать маху,— ответил Тимменс и, вытащив из ящика за прилавком крепкую стальную цепь для капкана, пошёл домой.

План его был очень прост. Он знал, что будет иметь дело с опасным противником. Но и сам он был опытный житель лесов и знал каждую расселину, каждую трещину Одинокой горы. Он сообразил, что прежде всего надо выследить логово большого волка, а затем поставить капканы; один из них он решил расположить на тропинке, по которой ходил волк. Этот волк, если он действительно умён, обойдёт его ловушку. А несколько в стороне от первого капкана следует поставить два других. Этих капканов зверь не избежит. Ружьё он на всякий случай захватил с собой, хотя ему, собственно говоря, хотелось взять волка живьём.

Несколько дней, полных волнения, Тимменс провёл в напрасных поисках, обходя поросшие кедрами болота и высокие изрытые верхушки горы. И вот однажды поздно вечером, когда лес благоухал и воздух был неподвижен, он заметил след, тянувшийся вверх по крутому склону, между выступами. Осторожно, крадучись, как рысь, он двинулся по этому следу, надеясь, что на следующем повороте он доберётся наконец до логова своего врага. Надежда его оправдалась, но ему не повезло. Следующий поворот, который должен был привести его прямо к цели, огибал плечо горы, основание которой было подмыто дождями. Тимменс стал на выступ. Выступ подался под его тяжестью и с глухим протяжным грохотом рухнул вниз.

Тимменс, опытный житель лесов, высоко подпрыгнул в воздухе, чтобы не дать камням засыпать себя. Он упал на камни, жестоко расшибся и минут пятнадцать или двадцать лежал совершенно неподвижно. Тем временем пыль и щебень постепенно осели, и снова засверкали солнечные лучи.