Страница 57

Всплыло вдруг одно виденье,

Поднялось над гладью водной.

Богатырь Калевипоэг

Берег острова увидел —

Тот, где он, беды не чая,

С девой островной сдружился,

Обнимал ее любовно.

И любовь ее, и песни,

И последний стон девичий,

Что упал в ночные волны,

Захлебнулся в темном море, —

Все припомнил славный витязь…

Горько в нем смешались мысли,

Грудь тревогой омрачилась.

Калевитян сын любимый

Норовил проплыть тихонько,

Миновать неслышно берег,

Чтоб отца не опечалить,

Мать-старуху не встревожить:

О цветке они скорбели,

Дочь оплакивали оба.

Что там слышится на море?

Кто поет в волнах широких?

Это — девушкина песня,

Это — голос юной девы,

Бедной курочки квохтанье.

Что в волнах морских белеет?

Кто встает с постели водной?

Богатырь замедлил греблю,

На борту сложил он весла,

Стал прислушиваться к песне.

Видит: тень девичья встала

Из глубин морских бездонных.

Как чирок, она стенала,

Пела птицей водяною:

«В волны девушка нырнула,

Куковать пустилась в море:

Там дитя развеселится,

Позабудет злое дело,

Горе черное потушит.

Брат плывет в морском разбеге,

Над широкими волнами, —

Спит сестра в постели тайной,

В тайной горнице подводной.

Что там блещет под волнами?

Что скользит поверх теченья?

Меч сверкает под волнами,

Кровь скользит поверх теченья,

Кровь окрашивает волны,

Щеки девушки румянит.

Ох ты, братец кровожадный,

Ты зачем в любви ошибся?

Для чего, исполнен злобы,

Кровь невинную ты пролил?

Для чего меня, голубку,

Для чего отцову дочку

Так жестоко ты обидел?

Я пошла качаться в море,

Песни петь в волнах широких:

Там дитя развеселится,

Позабудет злое дело,

Горе черное потушит.

Что блестело под волнами?

Кровь плыла поверх теченья,

Плыл там брат по глади водной,

На бедре был меч-убийца,

Кровь по лезвию стекала,

Кровь окрашивала волны,

Щеки девушки румяня,

Мертвый цветик оживляя.

Спит сестра в постели тайной

Под зыбучим покрывалом,

В колыбели волн холодных.

Ох ты, братец кровожадный,

Ты зачем в любви ошибся?

Для чего, исполнен злобы, Кровь

невинную ты пролил?

Для чего меня, голубку,

Для чего отцову дочку

Так жестоко ты обидел,

Мой покой навек нарушил?

Ты зачем меня заставил

Задремать в постели смерти?

Двоекратный долг кровавый

Твой покой навек нарушит.

Брат плывет по глади водной,

Спит сестра в постели смерти

Под зыбучим покрывалом,

В колыбели волн холодных.

Тяжело придется брату:

Долг великий он уплатит,

Кровь невинную смывая,

Искупляя беззаконье,

Угашая злое дело.

Что нечаянно свершил он,

Что в беспамятстве содеял, —

Грозным долгом обернулось.

Ох ты, братец мой злосчастный,

Весь свой век — в долгу отныне.

Вышла на берег сестрица,

Поиграть спустилась к морю,

Петь пошла в волнах широких,

Чтоб печаль свою развеять.

Там я — курочка — пропала,

Там погибла ваша птичка,

Там я — девушка — сломилась,

Там увял цветок весенний.

Ты, родимая, не сетуй,

Ты не плачь, отец любимый, —

Домик мой — в зыбучей глуби,

В море — тайная светлица,

Горница — в икре и тине,

Гнездышко — в морском тумане,

Ложе — в сумрачной прохладе,

Колыбель — в волнах глубоких.

Калевы меня качают,

Сулевы мне напевают.

Ох ты, братец мой злосчастный,

Весь свой век — в долгу отныне.

Ох, скиталец мой прибрежный,

Скоро ль ты в постельку ляжешь,

Чтоб уснуть в объятьях мира,