Страница 65

Молвил слово:

— Кинем жребий!

Долг мой, братья золотые,

Камень свой метать вначале;

Нашей матушкой любимой

Первым вынесен я к солнцу

Из раскрывшихся соцветий,

Из черемухи весенней.

Раньше вас окреп я силой,

Прежде вас на этом свете

Сладких ягод я отведал.

Званье старшего, быть может

Ваша ловкость завоюет, —

Я тогда не стану спорить,

Тайно злобствовать не буду.

Проторить тропу я должен,

Проложить другим дорогу.

Первым кину я свой камень, —

Он для вас, идущих следом,

Станет метой путеводной!

Тот, кто вздумает охаять

Все, содеянное раньше, —

Пусть он дом себе построит,

Пусть из бревен срубит стены,

Возведет крутую кровлю

И конек вверху поставит —

Там, где только ветры дули,

Бури торили тропинки, —

Он тогда уразумеет,

Что небрежными речами

Легче труд чужой охаять,

Чем работать с прилежаньем! —

Так промолвив, взял он камень

И занес его высоко,

Изловчился, развернулся,

Валунок в полет пустил он.

Камень взмыл на крыльях ветра,

Словно ветер, взвился к небу.

Оку видевших казалось:

Улетает камень-птица

К тем закраинам небесным,

Где лежит граница мира,

Где высокий купол неба

Прикреплен к земле широкой.

Вдруг ослаб в полете камень,

Рухнул с выси поднебесной,

Словно вихрь, упал он с неба,

С высоты упал отвесно,

Ухнул вглубь волны озерной,

Возле берега другого.

Воды гулко зашумели,

Волны бурно расплеснулись.

Камень лег на дне озерном,

На струистом тихом ложе

На глазах у всех глядевших.

Средний брат, боец могучий,

Так сказал, промолвил слово:

— Проложил мне брат дорогу,

Проторил он мне тропинку,

Впереди возвел хоромы,

Там срубил-сложил он стены,

Крепко сбил углы строенья,

Высоко стропила поднял.

Так и быть — по той тропинке

Вслед за ним я зашагаю! —

Так сказав, он поднял камень

Богатырскою рукою,

Валунок в полет пустил он.

Камень взмыл на крыльях ветра,

Раскрутился он со свистом,

С шумом вырвался на волю,

Словно ветер, взмыл он к небу.

Несся, тучи задевая,

Мчался, солнце затмевая, —

Выше-выше, дальше-дальше.

А как стал он книзу падать,

С высоты к земле понесся,

Рухнул он о край водицы,

Меж волной и твердой сушей,

Виден стал наполовину:

Половина — под водою,

Над водой видна другая.

Братья старшие метнули,

Очередь — за третьим братом.

Калевитян сын любимый,

Хоть и был моложе братьев,

Хоть бедней он был годами —

Всех богаче был он мощью,

Был сильнее старших братьев,

Он и в бедрах-то покрепче,

На ногах-то он потверже

И в плечах-то он пошире!

У него — всех цепче руки,

У него — всех крепче ногти,

У него глаза — всех зорче,

Всех разумней — разуменье.

Младший брат Калевипоэг

Так сказал, промолвил слово:

— Матушка моя родная!

Твой ягненочек последний,

В смертных муках я родился,

В смертных муках, в злых страданьях,

Горький сын печали вдовьей.

Матушка моя родная!

Ты ночей недосыпала,

По утрам не завтракала,

В ясный полдень не снедала…

На столбе перед кроватью

Вечно теплилась лучина.

Ты спала, не раздеваясь,

Конь всегда стоял в упряжке.

Сколько торено тропинок

Да изъезжено дорожек —

К тайным знахарям премудрым,

К славным лекарям окрестным!

По тропам ходил буланый,

По бесчисленным дорогам.

Мать искусников искала,

Чтоб ребенка исцелили,

Чтоб скорей окрепнул слабый,

По ночам не плакал хилый.

Отдала овцу колдунье,

Отдала козу вещунье,