Страница 104

Стал спускаться вглубь пещеры.

Долго он шагал, пригнувшись,

Дальше полз на четвереньках,

Повара между собою

Перемигивались злобно:

— Влез медведь в гнездовье кошки,

Лев запутался в веревках, —

Видно, быть ему без шкуры! —

Калевитян сын могучий

Шел все дальше вглубь пещеры,

Хоть и трудно было мужу

До земли порой сгибаться,

В темных узких переходах

Проползать на четвереньках.

Вдруг — светящаяся искра

Перед ним во тьме блеснула,

Снова глаз напрягся зорко,

Ноги тверже зашагали.

Вот дорога стала шире,

Пораздвинулись и своды —

Спину выпрямил могучий,

На огонь пошел бесстрашно.

Посреди большой пещеры

Лампа с потолка свисала,

Заливая красным светом

Все, что видно было взору.

Огляделся тут сын-Калев, —

Видит: дверь в стене пещеры,

По бокам ее стояли

Два ведра с волшебной влагой:

Первая — смолы чернее,

Молока белей — вторая.

Что шумит, гудит за дверью?

Там, жужжа, крутилась прялка,

Там вертелось веретенце,

Там звенел девичий голос,

Песню весело слагая.

Калев слушал, притаившись, —

Все нежней звенела песня:

«Вы, сестреночки родные,

Льноголовые вы птички!

Как тоскливо нам, сестрицы,

День и ночь сидеть за прялкой,

Прясть серебряные нити,

Золотой играть куделью!

Было нас когда-то много,

Жили мы веселой стайкой,

Часто праздники справляли.

Расцветали бестревожно

В золотом дому отцовом,

У околицы родимой.

Уж и как мы наряжались,

Ленты в косы заплетали,

Шли в набойках златоцветных

На вечерние забавы:

Покачаться на качелях,

Поаукаться друг с другом!

Шли мы в шелковых сорочках,

Рукава — в глубоких сборках,

Бусы — в пять рядов на шее,

Грудь — в серебряных застежках,

Пальцы — в кольцах драгоценных,

Наши девичьи веночки

Были в золоте узорном,

На плечах — платок богатый,

Ноги — в шелковых чулочках.

Прежде мы знавали счастье,

С красотой не разлучались,

Что ни день — то новый праздник!

Нынче — кутаемся в горе,

Нынче — алость щек девичьих

Вянет, выпита печалью.

Нынче стонем мы в неволе.

Тесно курочкам в амбаре,

Скучно в горнице голубкам,

Здесь никто нас не услышит,

Счастья нам не пожелает,

Не захочет нас засватать!

Плесневеем мы от скуки,

Мы мертвеем от печали,

День и ночь за прялкой сидя.

На любимого не глянешь,

Не подашь руки родному,

Дорогого не приветишь!

Хоть бы к нам жених приехал —

Хоть бы конь его, танцуя,

На заре вступил в ворота!

Хоть бы к нам жених приехал

Опечаленных утешить,

С огорченными поплакать!

Хоть бы Солнышко явилось

Нам на радость, на спасенье!

Хоть бы Месяц-сват приехал

Нас, унылых, позабавить,

Скорбных выкупить у горя!

Хоть бы друг Звезда явился,

Приголубил бы голубок,

Вызволил бы из неволи!

Пусть пришел бы, кто захочет,

Пусть бы с ветром прилетел он,

Пусть хоть бедный, хоть убогий!»

Калевитян сын любимый,

Услыхав девичью песню,

Приналег на дверь легонько —

Оттолкнуть хотел защелку,

Отогнуть засов железный.

Дверь стояла тверже камня:

Ни петля не шелохнулась,

Ни засов не отогнулся.

Богатырь неутомимый

Не хотел вспугнуть певунью,

Шумный голос свой умерил.

Тихо-тихо, тонко-тонко

Он запел такую песню,

Молвил он слова такие:

«Я пошел гулять по свету,

По лесам бродить пустился —

Грудь овеять вольным ветром,

Сбросить с плеч поклажу горя —

А зима бежала с улиц,

И луга помолодели.

Что в ольховнике нашел я,