Страница 50

Первая неделя после той ночи была странной.

Он предложил съехаться на следующее утро. Просто сказал: «Переезжай ко мне». Я ответила: «Слишком быстро». Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Почему?

— Потому что я так долго жила одна. Я не знаю, как это — жить с кем-то. Мне нужно время.

— Ты же понимаешь, что это отговорка.

— Это не отговорка. Это правда.

— Правда в том, что ты снова тянешь. — Он скрестил руки на груди. — Сначала офис, теперь переезд. Что дальше? Ты будешь прятаться от всего, что делает нас настоящей парой?

— Я не прячусь!

— Тогда что? — Я хочу просыпаться с тобой. Каждый день. В одном доме. Без «сегодня у тебя, а завтра у меня». Без этих дурацких поездок. Я хочу, чтобы ты была рядом. Постоянно.

— Ничего. Просто я не могу вот так сразу взять и перекроить свою жизнь. Я не ты. Я не умею решать всё за секунду.

— Я не прошу за секунду. Я прошу хотя бы задуматься.

— Я задумалась. И мой ответ — не сейчас.

Он замолчал. Я видела, как желваки заходили на его скулах. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я осталась одна в его квартире, глядя на закрытую дверь.

Через час он вернулся. Поставил на стол пакет с продуктами. Посмотрел на меня.

— Будем жить на два дома. У тебя и у меня. Я не давлю. Но я хочу, чтобы ты знала: моё предложение в силе. Когда будешь готова — скажи.

Я кивнула. Он подошёл и поцеловал меня в лоб. Мы не говорили об этом больше. Но я знала: он ждёт. И я всё ещё боюсь. И это бесит меня саму.

Так и жили — то у него, то у меня. Без расписания. Как получалось.

Дома, за закрытыми дверями, мы не могли оторваться друг от друга. Он изучал моё тело так, будто у него была докторская степень по мне. Я привыкала к его прикосновениям — и с каждым разом хотела больше. Мы занимались сексом каждую ночь. Иногда — утром. Один раз — днём, когда он заехал ко мне под предлогом «забрать документы». Никаких документов он не забрал.

Но в офисе всё было иначе.

Я всё ещё вздрагивала, когда он клал руку мне на поясницу в коридоре. Отодвигалась, если он садился слишком близко на совещании. Однажды он попытался поцеловать меня у лифта — я отдёрнулась, потому что услышала шаги.

Вечером он прижал меня к стене в моей же квартире.

— Ты меня стесняешься.

— Я не...

— Стесняешься. Днём ты шарахаешься от меня. А ночью, — его голос стал ниже, — ночью ты кричишь так, что соседи, наверное, думают, что я тебя убиваю.

Я покраснела.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что... там никого нет. Только мы.

— А тут — люди. И что? Они узнают, что я тебя люблю. Это преступление?

— Нет. Просто... — я запнулась. — Я не знаю. Я ещё не привыкла.

— Привыкай. — Он наклонился к моему уху. — Я не собираюсь прятаться вечно.

Я хотела возразить, но его губы уже скользнули по моей шее, и спор закончился, не начавшись. Позже, когда мы лежали в кровати, он провёл пальцем по моей спине и сказал:

— Вот видишь. Когда ты не думаешь — ты не боишься.

— Я не специально.

— Знаю. Поэтому мы будем тренироваться.

— Тренироваться?

— Да. Днём — рука на пояснице. Вечером — поцелуй у лифта. Постепенно.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен.

Я засмеялась. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я когда-то считала редкостью, а теперь видела постоянно.

На следующий день он демонстративно взял меня за руку в коридоре, когда мимо проходил Феликс. Я не отдёрнулась. Феликс, проходя мимо, хмыкнул: «Прогресс». Я показала ему язык. Нейт хмыкнул и сжал мою ладонь крепче.

Через пару дней я поймала себя на том, что улыбаюсь ему через весь конференц-зал. Он поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул. Я не отвела глаз.

Так прошла неделя.

А потом он сказал про Грейс. Точнее — начал издалека.

— Мама звонила. Говорила, что мы давно не были в гостях. Может, съездим?