Страница 18

- Иногда мне пиздец, как хочется свернуть тебе шею.

Он поглаживает ее, а я, словно окончательно поехавшая, возбуждаюсь от этого лишь сильнее.

- Сверни, - тоже шепотом, продолжая тонуть в его глазах и выгибаясь дугой ему навстречу, не забывая при этом ласкать его. Он толкается мне в руку и так откровенно с наслаждением стонет, что меня пробирает до дикой пульсирующей потребности в нем.

Словно услышав зов моего изнывающего тела, Богдан, дернув лиф платья, оголяет грудь и, втянув сквозь зубы воздух, припадает к ней ртом, облизывая напряженные соски. Он сосет их жадно, голодно, заставляя уже меня постанывать и извиваться на кожаном сидении, то и дело ударяясь коленями и локтями.

- Пожалуйста, - недвусмысленно закидываю ногу ему на поясницу и, пытаюсь стянуть одной рукой с него штаны с трусами, ибо вторую вытащить и не сломать об дверь - просто нереально.

- Сейчас, детка, - помогает мне Богдан и следом сдвигает мои трусики в бок, да так и застывает, коснувшись абсолютно сухой промежности.

Честно, я и сама в шоке, мне казалось, теку, как последняя шлюха от него. Да что там? У меня по-прежнему там все пульсирует и печет. Уже хочу сказать, что так бывает, надо просто добавить немного смазки, но Богдан и сам не пасует.

- Оближи, - сует он мне указательный и средний пальцы в рот. И я послушно провожу языком по костяшкам, развратно всасываю, глядя в его масляные от возбуждения глаза. Несколько долгих секунд он завороженно следит, как я сосу, а после вынимает пальцы и, не обращая внимания на осевшую на моем подбородке ниточку слюны, впивается в мои губы исступленным поцелуем, направляя руку вниз.

Он проводит влажными пальцами между ног, но этого слишком мало, поэтому добавляет ещё своей слюны, щедро так, сочно, отчего она стекает на сидение. Но мне не противно, я улетаю, пока он умело ласкает меня, поглаживая клитор, заставляя изнывать, хныкать и просить.

- Потерпи, дроля, ты ещё не готова, - повторяет он снова и снова, доводя меня до состояния помешательства.

- Готова. Я хочу тебя, очень хочу, - давлю на все рычаги и да, мой мальчик моментально плывет. Целует глубоко и входит сразу на всю длину, вышибая из меня дух. Это так остро и неожиданно больно, что я охаю, впиваясь ногтями в мускулистые плечи, жадно хватая воздух ртом. Богдан, стонет от кайфа и на мгновение замирает, я же прислушиваюсь к себе. Сбоку тянет, но последовавшие толчки уже идут легче, и я не успеваю испугаться, хотя мысль, что мы можем навредить ребенку всё ещё маячит на периферии, пока во мне вновь не начинает разгораться удовольствие и желание быть с моим мальчиком единым целым.

- Так хорошо? - шепчет он, двигаясь во мне и параллельно лаская клитор. - Тебе хорошо? Удобно?

Совершенно нет: спину натирает, шею ломит, ноги сводит, от духоты дышать абсолютно невозможно, окна запотевают, а кожа становится липкой, тем не менее, мне невыносимо хорошо, огненно, жарко и сладко. Настолько, что я могу лишь кусать ребро ладони, чтобы не кричать, раскинув ноги, как можно шире, вся распахнутая, воспаленная и, наконец, текущая, да так, что все хлюпает под аккомпанемент пошлых, ускоряющихся шлепков. Выгибаюсь навстречу мощным ударам бедер, целую в ответ, переполненная своей любовью, нежностью и накатывающей медовой волной внутри, что расходится и поднимается все выше и выше, заполняя целиком, пока Богдан шепчет мне что-то простое, но волшебное, кончая в меня.

17. Лариса

- Ты как? Нормально? - поцеловав меня напоследок, отстраняется Богдан и, оглядывается в поисках чем бы обтереться. Выглядит с приспущенными штанами и всё ещё эрегированным, блестящим от смазки членом максимально смущающе. Впрочем, мой видок недалеко уехал: лежать расхристанной нараспашку с вытекающими последствиями секса - так себе эстетика, но собрать ноги в кучу кажется непосильной задачей. Мышцы свело, поясницу с шеей заклинило, а в голове один вопрос - это нормально вообще? Поза просто не самая удачная для машины или в моем возрасте уже лучше не выносить секс за пределы кровати?

Как бы там не было, сцепив зубы, стараюсь хоть немного сохранить достоинство и не выглядеть разрушенной, неуклюжей клячей, однако стоит мне это таких нечеловеческих усилий, что я едва сдерживаю маты, пока снимаю дрожащую ногу со спинки сидения и пытаюсь сесть нормально. Получается откровенно хреново, зато Богдан с легкостью изгибается, натягивая штаны и смотрится при этом грациозно и красиво.

Ну, на то он и спортсмен - утешаю себя, стараясь не думать, что так-то на йоге тоже не в потолок плюю.

- Ужас! - запрокинув голову на спинку сидения, выдыхаю, закончив приводить себя в порядок.

- Я думал, тебе понравилось, - отзывается Богдан насмешливо. Хмыкаю. Рассказывать, что у меня между ног горит, будто там проехались на танке, а мокрые насквозь трусики неприятно липнут, усиливая зуд, как-то не очень хочется, поэтому решаю подразнить.

- Понравилось, но ведь я вновь тебя использовала. Ты сильно обижен?

Богдан с шумом втягивает воздух и, покачав головой, начинает смеяться.

- Теперь будешь постоянно меня этим стебать?

- Почему же стебать? Я переживаю, - повернувшись к нему, улыбаюсь лукаво. Он закатывает глаза.