Страница 38

- Хочу тебя снять, - озвучиваю вдруг пришедшее в голову желание.

- В смысле? - уплывая от кайфа, растерянно хлопает Лара ресницами, и я понимаю, вероятность уговорить ничтожная, но все равно не могу не попытаться.

- У меня заканчивается тренировочный лагерь, будет много перелетов, интервью и всякой промоутерской херни. Одинокими ночами в номере отеля хочу иметь возможность посмотреть на тебя.

- Нет, это исключено, - как и предполагал, открещивается она сразу же.

- Почему? Не доверяешь мне? Думаешь, я куда-то солью? - шепчу, покрывая ее шею поцелуями.

- Не думаю, но просто… Зачем?

- Я же объяснил.

- Да, но.… Я не думаю, что я в той форме, чтобы участвовать в чем-то подобном.

О, полезло мое любимое. Усмехаюсь и целую ее с ещё большим напором, настойчиво притираясь к ней, удерживая за шею, чтобы как следует прочувствовала всю несостоятельность своих сомнений.

- Детка, твоя форма поднимает двадцати четырехлетний член, какие тебе ещё нужны аргументы?

Она хмыкает, зардевшись, как девчонка.

- Не знаю… Я никогда не занималась таким, - дает трещину ее категоричность, что вызывает у меня плотоядную улыбку. Осталось нежно дожать, что я и делаю. Выцеловывая ее шею и грудь, продолжаю тереться между ее ног своим стояком.

- Давай, детка. У меня ведь скоро день рождения, сделай мне подарочек.

- Я собиралась подарить тебе вертолет вообще-то, - начинает она торговаться, что не может не радовать. Значит, до принятия уже недолго.

- Зачем мне вертолет, если у меня будет возможность от души кайфануть, вздрочнув на тебя?

- Ты такой пошляк, - хлопнув меня по плечам, смеётся она. - Учти, это будет стоить тебе вертолета.

- Если вопрос в цене, то ты явно просчиталась, любимая, - мурчу самодовольно и целую ее, понимая, что она сдалась.

И да, вскоре включаю камеру и настраиваю зум, чтобы все выглядело эстетично, а не просто домашним поревом. Можно было, конечно, не заморачиваться и установить камеру куда-нибудь, чтобы видно было общую картинку, а на монтаже акцентировать нужные моменты, но я хочу не просто смотреть на нас со стороны, я хочу при просмотре быть внутри всего происходящего, поэтому от первого лица - то, что нужно.

Дроля, конечно, смущается: сжавшись на кровати, закрывает лицо ладонями и скрестив свои красивые ножки, подтягивает острые колени к груди, но так вид не менее сочный, чтобы на него от души подрочить.

Приближаю фокус, соскальзывая ниже с тонкой ниточки ее трусиков на тазовой косточке, заполняя кадр краешком задней поверхности худенького, но упругого бедра, обсыпанного рыжевато-коричневыми веснушками настолько щедро, словно радиоактивный гад не смог остановиться на поцелуях и жадно вылизал каждый миллиметр под ягодицами дроли. И я, как никто, понимаю его.

Такая миниатюрная, худенькая, словно девочка, но все равно манкая, ладная и блядски прелестная в своем смущении. Ее хотелось смутить ещё больше, испачкать с ног до головы, грязно пометить, заполнить, залить изнутри и снаружи снова и снова, и снова, чтобы пропахла мной, пропиталась, как течная сука кобелем, и каждый был в курсе, чья она.

От этой зашкварщины член дергается оживленно типа «о, да, сюда эти губки» и встает по стойке, но ни хрена не «смирно». Нетерпеливо, алчно, требуя без всяких расшаркиваний, по-быстрому засадить дроле в ее тугую, как у целки, аккуратненькую киску.

Сглатываю, вспоминая ее пряный вкус и поправив в боксерах, чтобы не так сильно давили, подхожу вплотную к кровати.