Страница 43

Все будет хорошо! Я справлюсь! - повторяю мысленно, как мантру, пока принимаю ванну. Помогает слабо. Я всё ещё ни в чем не уверена, мне всё ещё дико страшно, но и сделать аборт…

Нет, не могу. Хочу родить ребенка от своего любимого мужчины, даже, если он все, что однажды, точнее - очень скоро, останется от нас.

С этой мыслью кручусь полночи. В итоге, не выдержав, возвращаюсь к чтению досье.

После встречи с Агриппиной Богдана не узнать, и хотела бы я сказать, что это все клевета и домыслы, однако приложенные газетные вырезки, документы, договора, справки и выписки - все подтверждает заявления очевидцев, по словам которых Агриппина Минзер - стала билетом Богдана в лучшую жизнь в целом и московскую тусовку в частности, который был очень расчетливо использован и безжалостно выкинут, когда билет стал бесполезным.

Пусть и не афишируя этого, встречались они где-то около четырех лет, в свете появляться начали на втором году отношений, на протяжении которых Богдан постоянно изменял Минзер и делал это настолько демонстративно, с размахом, что об этом судачили в определенных светских кругах, доводя и без того невротичную и зависимую Агриппину до срывов, после которых она грандиозно «извинялась» дорогими подарками и благополучно отправлялась в рехаб.

Читая обо всем этом и глядя на фотографии с разных вечеринок, где юный Богдан развлекается в окружении разных девушек, у меня глаза лезут на лоб. Я не узнаю своего мальчика, просто отказываюсь. К Минзер у меня тоже куча вопросов, на которые вскоре нахожу ответы.

Друзья и знакомые, среди которых немало известных людей подтверждают, что она была несколько одержима Богданом, тот же в свою очередь пользовался этим фактом по полной программе, обрастая полезными знакомствами и связями, которые в дальнейшем открыли ему дорогу в США.

Ни минуты не раздумывая, он сразу же переехал, несмотря на то, что примерно в это же время Агриппина попала в тяжелом состоянии в больницу. С чем конкретно неизвестно, написано только, что следующие полгода она очень сильно болела и много раз просила Богдана навестить ее, на что получала смс с пожеланиями поскорее сдохнуть и оставить его, наконец, в покое.

От распечаток этих сообщений у меня бегут мурашки по коже, а от новости, что Агриппина Минзер покончила с собой, отписав все свое имущество Богдану, и вовсе выпадаю в осадок. Но добивает то, что Богдан даже на похоронах не появился, однако от наследства не отказался и, когда сын Агриппины подал на него в суд, обвиняя в доведении до самоубийства, а также пытаясь оспорить завещание, нанял лучших адвокатов и бился до последнего, выиграв в итоге суд.

Перечитав этот триллер на несколько раз в поисках несостыковок и клеветы, я в прострации смотрю до самого рассвета на огни Лос-Анджелеса и не могу сопоставить моего заботливого, искреннего мужчину с этим, абсолютно лишенным эмпатии, рвачем. Понятно, что сухое изложение фактов никогда не передаст контекст и многое оставит за кадром, но у меня все равно не укладывается в голове, как можно было писать такие безжалостные сообщения больному человеку, не проще ли просто проигнорировать - это во-первых? А во-вторых, не приехать на похороны, а потом с остервенением биться целый год на судах за наследство женщины, которой желал поскорее сдохнуть - разве это не вершина цинизма?

В очередной раз пытаюсь срастить эти нелицеприятные факты с Богданом и не получается.

Ну, не мог он так! Не мог! А если и мог, то для этого наверняка должны были быть серьезные причины.

Да-да. Влюбленные в психопатов и маньяков дуры наверняка несут похожую чепуху, - смеюсь над собой голосом матери.

Возразить, увы, нечего, остается лишь признать, что я - та самая влюбленная дура, готовая поверить во что угодно, лишь бы оправдать своего мальчика.

И ведь действительно оправдываю: у него же был такой возраст, когда личность всё ещё формировалась и вполне вероятно, тогда он был ожесточенным мальчишкой, что с его детством и бэкграундом немудрено. А потом мальчишка повзрослел, изменился, пожалел и…. И вот тут я спотыкаюсь о не менее жуткую мысль.