Страница 45

«Вам сейчас нужна поддержка близких людей» - вспоминаю напутствие онкопсихолога. И не могу сдержать надломленный смешок. Луна, заглядывающая в окно лимонной долькой, расплывается перед глазами.

Мои близкие люди… Точнее - человек.

Ему давно нужно позвонить, чтобы не волновался и, по правде говоря, мне самой очень хочется. Просто услышать его голос и хотя бы на мгновение представить, что все, как прежде, и секундная стрелка просто тикает, а не отсчитывает, сколько мне осталось.

Конечно, сообщать что-либо по телефону я не стану, да и время не то, но поговорить всё-таки надо.

- Какого черта ты отключила телефон? - первое, что слышу, стоит набрать Богдана. - Ты, Лар, специально что ли? Я ведь просил не выносить мне мозг! Так сложно быть на связи? В чем проблема написать «занята»?

Что ж, лихо и бодряще, но крыть мне нечем, а объясняться нет сил. Каждый упрек по каплям дожал из меня остатки жизни, поэтому на одной воле хриплю:

- Прости, я… спала.

Богдан с шумом втягивает воздух, на несколько секунд повисает напряженная тишина, а потом он сокрушенно выдыхает:

- Нет, это ты прости, я тут просто сатанею.

- Ничего, милый, я понимаю. Как бабушка?

- Лучше, но и близко не хорошо. Она, конечно, рвется в бой, делает вид, что в норме, но в ее возрасте даже микроинфаркт серьезно сказывается. Я бы уже улетел домой, но не могу, пока она так слаба. Сиделка вроде ничего, но оставить бабушку полностью на попечение чужого человека, сама понимаешь…

- Да, конечно. Передавай ей привет, пусть поскорее выздоравливает. Все будет хорошо, она у тебя боец.

- Спасибо. Ты сама как? Соблюдала режим? Я сегодня не смог позвонить утром, проклятый джетлаг сбил все к чертям. Не могу тут ни спать, ни тренироваться нормально, просто какой-то пиздец, - устало признается он, отчего у меня в груди начинает свербеть. Зная, насколько он ещё преуменьшил происходящее, даже боюсь представить, в каком он состоянии.

- Дядя Сэми рвет и мечет? - не столько спрашиваю, сколько заполняю паузу, чтобы не отвечать на вопросы о себе и не выдумывать ложь. Сейчас только меня до кучи не хватает. После боя поговорим, хотя я себе слабо, пока представляю этот диалог.

- Не то слово, припадки каждый час, - хмыкает Богдан невесело.

- Даже не знаю, чем тебе помочь, милый.

- Ты уже помогаешь. Без тебя я бы с ума тут сошел.

- Как мама?

- Да никак. Как овощ после препаратов.

- Мне так жаль….

- А мне нет, - признается он на эмоциях. - Знаешь, может, это ужасно звучит, но, когда она в психушке, мне спокойнее. Каждая ее ремиссия, как бомба замедленного действия - никогда не знаешь, в какой момент переклинит и на ком. И самое поганое - это тупо бег по кругу, из которого выход только один. Ей не становится лучше и не станет, наоборот - с каждым разом лишь хуже и хуже. Из-за препаратов она все меньше похожа на себя. Иногда глядя на нее, я понимаю, что в ней давно уже нет ничего от моей матери и, как бы это ни прозвучало, но я буквально давлю в себе желание, чтобы все, наконец, закончилось. Знаю, я - хуевый сын, но тащить ответственность за человека, любить лишь воспоминания о нем, не сожранном болезнью - это… Я устал. Ты не представляешь, как я устал, дроля…

Он замолкает, а вместе с ним замолкает мое загнанное от душащего меня отчаяния сердце, разбившееся на ошметки об острые ребра и понимание, что для меня значит это искреннее, полное бессилия «устал».