Страница 11

Ученые вычислили, что это можно сделать за три года. Я съел с тобой, моя Дамеш, три пуДа соли и все-таки, оказывается, не знаю тебя.

— Вы ее плохо знаете,— сказал Муслим.— О, эта девушка с будущим! Она на такое способна.... Вот мы тут заговорили о директорском кресле: Не хотел говорить, но скажу. Однажды...

. В это время Каир закричал в трубку:

— Товарищ Серегин?! Привет, товарищ Серегин. Слушайте, товарищ Серегин, что это вы у себя создали за автономную республику? Как это почему? Как это ничего не понимаете? А что это за бюро вы назначаете на понедельник? Ну да, ну да, бюро для обсуждения газетной статьи. А со мной вы договорились? Вот мы вчера с вами встречались, вы мне что-нибудь сказали? Кто я для вас? Директор или сторож в дирекции? Ах, горком предложил! Ну, тогда тем более. Все, что предлагает парторгу горком партии, он должен доводить до сведения директора. Да, есть, есть такое неписаное правило! Это на тот случай, товарищ Серегин, когда директор не должен быть в курсе того, что предпринимает его партийная организация... Вот так, вот так, товарищ Серегин! Обо всем этом я буду еще говорить на партбюро. Желаю здравствовать! '

— Ну, что? — спросил Муслим, когда Каир с размаху опустил трубку на рычаг. .

Каир сердито пожал плечами и отвернулся.

— Поторопилась девочка со статьей,— сказал Муслим, не дождавшись ответа.— Очень она поторопилась. И как бы ей не сорваться. Ведь тут, как я понимаю, самое главное — это то, какую позицию займет руководство завода. Прежде всего, мы должны будем поставить на партбюро такие вопросы: своевременна ли статья Сага- товой? Поможет ли нам она улучшить работу завода? Да или нет? Если ответить на эти главные вопросы, то и все остальные, а их еще много, отпадут сами по себе.

«Это он правильно подметил,— подумал Каир.—Тут не следует мельчить, иначе запутаешься. Вся беда только в том, что надо бы эти вопросы нам обсудить раньше, тогда, может быть, и собрание не потребовалось бы!»

— В этом вы, конечно, правы: если ответить на главные вопросы, остальное решится само по себе,— сказал он, постукивая карандашом по столу— Но как же мы ответим на них? Для меня до сих пор это неясно. Признаем мы, в конце концов, эту статью или отвергаем начисто?

Глаза Муслима забегали.

— Ни то и ни другое,— ответил он.— Вопрос о признании наших ошибок не так прост. Он распадается на две части. На частную и общую. Что касается общей, то, в основном, мы признаем, что завод в ряде своих производственных процессов отстал. Кое-что устарело, кое-что требует усовершенствования, кое-какие цехи нуждаются в перестройке и расширении. Но все это касается общей постановки вопроса. Если же переходить к частным вопросам, то есть попросту к проекту Сагатовой, вокруг которого поднято столько шуму, то тут мы ответим коротко — нет!

— Нет! — воскликнул Каир.—Почему?

— Да потому,— ответил Муслим,— что это еще не проект, а только гипотеза проекта. Предложение не продуманное, не проверенное экспериментально, не подтвержденное теоретически. Откуда я знаю, что паровоздушная смесь, главная часть которой пар, заметьте, то есть водород, действительно повысит температуру мартена и ускорит выход стали. Кто высчитал десятки миллионов прибылей, которые Сагатова сулит возвратить государству, кто сосчитал сотни тысяч сбереженных ею часов? Да никто! Сама Сагатова. А почему я обязан верить ей? Она говорит — испытайте. Но ведь это завод! Это же Темиртау, а не шахматная доска. Чтобы испытать новое, нужно его создать, а создать в данном случае — это зна-. чит сломать то, что уже есть! Она называет это экспериментом, но это только для нее эксперимент, а для меня это катастрофа, остановка всех работ, невыполнение плана, за который я отвечаю головой и как коммунист и как главный инженер. Ну, а она, спрашиваю я, чем за свой проект отвечает? Да ровно ничем! Не выйдет, так не выйдет. Издержка творческой мысли! Вот и получается: для того, чтобы твоя Дамеш получила очень неверные пироги и пышки, я должен подставить свою голову под вполне реальные и заслуженные тумаки и шишки. Так вот я этого не хочу. Понятно тебе: не хочу. Вот что я буду говорить на партсобрании. И тут встанет другой вопрос, касающийся уже самой личности автора статьи.