Страница 15

Ораз мгновенно покраснел, потерялся и не нашел, что ответить, а она внимательно смотрела на него и ждала ответа. Наконец он пробормотал что-то невнятное, и снова наступило недолгое молчание. Опять оба они стояли и смотрели на воду.

— Ораз,— снова начала Дамеш,— я тебя никогда не спрашивала, но... скажи, что у тебя с Ажар?

Он не двинулся с места, даже не изменился в лице, хотя ему вдруг стало почему-то очень жарко и неудобно. -

— Ты же видишь сама,— ответил он тихо.— Ты же отлично видишь все, Дамеш.

Она кивнула головой и опять замолчала.

— А меня гы совсем забыл, Ораз?—спросила она вдруг.

Он вспыхнул, схватил руку девушки и прижал ее к сердцу. Тут она невесело вздохнула и легко освободила свою руку из его пальцев.

— Не надо, Оразжан,— сказала она с трудом.— Не надо, милый.

Ораз круто повернулся и зашагал прочь.

Вот он опять растерялся и ничего ей не сказал. Значит, снова будет мучиться, переживать, не верить ей, не верить себе, клясть себя за трусость и спрашивать: почему же, почему же, черт возьми, ты смолчал? Ведь недаром же она тебя спрашивает про Ажар. Теперь, может быть, никогда уже не подвернется тебе такой случай!

Так и случилось. Ночной разговор на мостике оказался действительно переломным. После него Дамеш стала даже как будто избегать Ораза. «Эх, дуралей, дуралей,— думал он про себя.— Прозевал, упустил, отдал

своей рукой другому. Вот теперь и кусай себе пальцы, дуралей...»

Но через неделю Дамеш окликнула его снова. Это было после работы в саду. Она долго смотрела на него (он чувствовал это) из-за окна, а потом вдруг откинула занавеску, высунула голову и крикнула:

— Оразжан, что ты там бормочешь? Стихи, что ли, читаешь?

Ораз, наклонившись над клумбой, старательно выпалывал сорную траву. Это была деликатная, тонкая операция, и проделать ее нужно было умеючи, не то вместе с соринками можно погубить и цветы.

— Да вот цветы спасаю,— сказал он, с трудом справляясь со своим голосом.—А то эта змея-повилика погубит их совсем. Эту резеду я нарочно рассадил под окном, у нее очень нежный запах. Ни один цветок так не пахнет, как она.

— Да? — Дамеш смотрела на него ласково и просто.—А на вид она вовсе не такая красивая, просто полевая травка и все.

— Она особенно хорошо пахнет вечером и утром,- сказал Ораз.— Вот сейчас... Понюхай!

Он протянул девушке несколько цветов. Она неподвижно стояла в окне, смотрела на него и улыбалась.

— И ты их сам посадил? Да, Оразжан? — спросила она.

Опять тот же печальный и ласковый голос, опять та же легкая, чуть лукавая улыбка, все совсем так, как тогда ночью на мостике. Казалось, голосом, взглядом, улыбкой она спрашивала его: ты ведь специально для меня посадил эти цветы под моим окном, да?