Страница 63

Утро стояло ясное и солнечное, дорога была ему хорошо известна. Он ехал медленно — склоны, повороты, объезды, переходы. Место крутое, дикое — только зазеваешься и полетишь.

Узкая дорога вилась, кружилась и вдруг круто взлетела вверх, а потом пошла куда-то под откос. За дорогой надо все время внимательно следить. И потому еще он ехал так медленно, что приглядывался к дороге. Если мотоцикл Ораза сорвался в пропасть, обязательно останутся следы на откосе. И вот на одном месте, где поворот был особенно крутым, он увидел на обочине взборожденную землю, помятые кусты и совсем свежий след от катившихся вывороченных глыбин.

Геннадий остановил машину, выскочил из нее и, держась за кусты, начал осторожно спускаться. Да, сомненья нет, несколько часов назад тут, ломая ветки, выворачивая камни, оставляя за собой широкую борозду, летела вниз машина. Но задержали ли ее по дороге кусты, или она так и рухнула в пропасть? Сумел ли Ораз во время падения соскочить или расшибся вместе с машиной?

Геннадий спустился еще ниже и увидел мотоцикл. Он лежал на боку, зацепившись за большую глыбину. Рядом валялась кепка Ораза. Но где сам Ораз? Хватаясь за кусты, Геннадий спустился еще на несколько метров и тут увидел Ораза, лежащего около куста лицом вниз. Около головы его и рук натекло порядочно крови. Неужели мертв? Геннадий наклонился и приложил ладонь к виску Ораза. Пульс был, хотя и очень слабый и неровный,— то пропадал, то появлялся, но все-таки он был. Значит, жив»,— подумал Геннадий.

Осторожно, держась за кусты, он повернул Ораза на спину, достал из кармана термос и влил ему в рот несколько капель воды. Подождал, пока тот проглотит, и влил еще. «Надо его немедленно в больницу,— подумал Геннадий,— может быть, он головой стукнулся. Только как же я его потащу? Конечно, на спине! Ну, а если сорвемся? Ну, тогда смерть обоим...»

Геннадий взвалил Ораза на спину и полез вверх, хватаясь за колючий кустарник. Первые несколько метров они прошли довольно легко, а лотом он почувствовал жгучую боль в ладонях. Посмотрел — все руки в ссадинах. «Эх, плохо,— подумал он,— не ухватишься за куст и полетишь». Он дополз до крошечного выступа и

положил Ораза около куста. Потом снял с себя рубаху, разорвал ее на полосы и обмотал ими ладони. Хвататься за кусты стало труднее, но боли уже не было. К полудню он выполз к дороге и вынес Ораза к машине.

Никуда не заезжая, Геннадий поехал прямо в больницу и отнес Ораза в приемный покой. Когда он вернулся к машине, вокруг нее уже толпились люди. Все знали, что с Оразом случилось на охоте несчастье, его привезли сюда еле живого. К Геннадию торопливо подбежал Курышпай, за ним — Аскар.

Старик был очень бледен.

— Жив? — спросил он тихо.

— Жив, жив,— ответил Геннадий весело.— Еще сто лет проживет. Ушибся только.

Он махнул рукой (ну что, мол, говорить о пустяках) и хотел уже пройти мимо, но старик опять схватил его за локоть.

— А руки, ноги у него ничего?

— Конечно, ничего, не волнуйтесь,— улыбнулся Геннадий и отошел от них.

— Что, правду он говорит? — спросил старик у Аскара.

— Наверно, правду,— ответил Аскар.— Вы подождите-ка меня здесь, а я схожу к Айше и все у нее узнаю.

Айшу он встретил на лестнице. В белом халате и в круглой белой шапочке, она спускалась вниз. Увидев Аскара, остановилась и сказала: