Страница 69

— Значит, письмо готово?

— Готово, — подтвердил Клычли. — Такое крепкое письмо написал, что будь у Бекмурада сердце с конскую голову — и то не выдержит! Семь раз подумает теперь, прежде чем за нож ваяться! От имени одного Дурды написал, но имена многих подписал и пальцы дал приложить.

— Где, кстати, сам Дурды?

— Должен подъехать. Они с Оразсолтан-эдже у какого-то родственника гостят.

— Неосторожно парень поступает! — нахмурился Сергей. — Ну, давай своё письмо, Клычли, почитай, а мы послушаем, как ты Бекмурад-бая пугаешь.

Клычли немного смутился.

— Нет письма. Я поторопился, Абадан уже послал. Думал, чем раньше Бекмурад-бай получит его, тем лучше. Абадан к отцу зайдёт, к Аннагельды-уста, а оттуда уже передаст письмо. Я неправильно сделал?

— Ничего, — сказал Сергей, — мы же всё равно заранее договорились, о чём надо писать и как.

Нина расстелила на ковре скатёрку, расставила чайники и пиалы.

— Пейте, друзья, чай, — сказал Сергей. — Пейте и веселитесь, а то Берды наш что-то совсем грустный сидит! Может, он шахиром стал и стихи сочиняет?

Берды не улыбнулся на шутку.

— Ай, что веселиться, братишка Сергей! Когда дрова сырые, огонь не горит. Плохие вести.

— Новое что-нибудь узнал? Так чего ж ты молчишь?

— Кому — старое, кому — новое… Узук в самом деле собираются убить. Вместе с Торлы. Я говорил ей: давай убежим. Спрячемся — никто не разыщет. Не хочет. Ребёнка бросить не могу, говорит. А с ребёнком её не выпустят из дому — следят. И странная она какая-то: уверена, что всё обойдётся. Скажи, может шакал муллой стать?

— Не знаю! — засмеялся Сергей. — По мне, что тот, что другой — разница невелика.

— Не может! И Бекмурад-бай добрым не станет! Он — хуже шакала и воняет, как свинья! От своего не отступится, хоть ты палкой его по голове бей!

— Ударим! — пообещал Сергей. — Придёт время — не палкой, покрепче ударим чем-нибудь!

— Когда оно придёт? Когда у лягушки зубы вырастут? Легче верблюда в кумган запихать, чем твоего времени дождаться!

— Это скорей твоё время, чем моё, друг Берды.

— Если моё, отдай его мне сразу! Не таки, как нитку с веретена, у которой не знаешь, когда конец будет!

— Не торопись, друг, будет твоё время.

— Когда песок по камню взойдёт!

— Эх, как ты любишь своими пословицами кидаться! Прямо как в лянгу[47] играешь! Я могу вашей же, туркменской, пословицей ответить: «Торопишься — иди медленно».

— Пока я идти буду — Узук пропадёт, — буркнул Берды и сердито потянулся к чайнику.

— Она же сама надеется на лучшее, — вмешался Клычли. — А коль надеется, значит что-то есть — надежда на пустом месте не растёт. И письмо мы послали Бекмурад-баю…

— Письмо!.. Ему письмо всё равно, что овод для моего жеребца: хлопнул мимоходом копытом по брюху — и нет овода!

— Оно — так, — согласился Сергей, — письмо не решает вопроса, но на большее мы пока не имеем права.

— Любить люблю, но топиться из-за тебя не стану! — съязвил Берды.

— Ты напрасно обижаешься, — миролюбиво сказал Сергей. — У меня душа болит больше, чем у тебя.

Берды недоверчиво хмыкнул, но смолчал.

— Долго что-то Дурды не идёт, — заметил Клычли. — Не попался бы какой собаке, бродящей по деньгам Бекмурада.