Страница 13

«Сильный должен господствовать, — поучал Адольф Гитлер своих многочисленных слушателей, — и не должен сливаться со слабым, чтобы не утерять свою силу. Только слабый от рождения может находить это ужасным, но на то он слабый и ограниченный человек. Если этот закон не будет господствовать, тогда всякое движение человечества к высшей жизни невозможно… Как природа мало желает соединения слабых с сильными, так же она выступает против слияния высшей расы с низшей».

Многие духовно развращенные Гитлером немцы уверовали в свое высшее предназначение на земле, в свою «избранность», непреодолимую силу Германии, которая по воле фюрера должна господствовать над всем миром.

Поверил в это и Юрген Раух. Ингеборг вскоре после прихода Гитлера к власти уговорила Юргена идти служить в армию, он окончил военное училище, за три года службы в седьмой пехотной дивизии в Мюнхене был замечен начальством, получил звание майора.

В те годы, при резком увеличении армии, офицеров не хватало, на службу стали призываться даже пожилые капитаны и обер-лейтенанты старой кайзеровской армии, служащие полиции, юристы. Унтер-офицеры направлялись в военные школы.

В конце июня 1934 года произошло событие, которое еще больше возвысило Юргена Рауха. Эти дни запомнились Юргену на всю жизнь.

Поздним вечером его вызвал командующий округом и сказал:

— По сообщению из Берлина, сегодня ночью в Мюнхен должен прилететь рейхсканцлер Гитлер. Он направится в баварское министерство внутренних дел, куда приказано прибыть офицеру из нашего штаба для получения распоряжений рейхсканцлера. В министерство поедете вы, майор Раух.

— А о чем, господин генерал, я должен доложить фюреру? — удивленно спросил Юрген.

Командующий округом пожал плечами, раскурил сигару.

— Этого я и сам не знаю. Мне известно лишь то, что обстановка накалена до предела. Судя по всему, это связано с штурмовыми отрядами. Вы ведь слышали. Раух, о требованиях их руководителя Эрнста Рема? Он давно что-то затевает против Гитлера и хочет, чтобы его штурмовики подчинили себе армию и стали хозяевами положения.

— Мне приходилось слышать, господин генерал, о том, что штурмовики Рема недовольны, — сказал Юрген. — Они утверждают, что национальная революция не принесла пользы никому, кроме фюрера и партийной верхушки, и что пора, как они говорят, взять свою долю пирога.

— Думаю, что мы стоим накануне важных событий, — с тревогой в голосе сказал командующий. — Армия поддерживает рейхсканцлера Гитлера, военные, как вы знаете, терпеть не могут штурмовиков. Приезд фюрера ничего хорошего для штурмовиков не предвещает. Но справиться с ними будет нелегко, их не так мало, и оружие у них есть. Не случайно сейчас у нас в армии запрещены отпуска и даже не разрешена выдача увольнительных в город. Это свидетельствует о многом…

В министерстве Юрген застал толчею. В приемной расхаживали офицеры-эсэсовцы. Входили, шептались о чем-то и быстро выходили какие-то люди, военные и гражданские.

К Юргену Рауху подошел знакомый ему оберштурмбаннфюрер СС Хетгер, приятель Конрада Риге.

— С праздником, дорогой майор, — сказал он, загадочно ухмыляясь, — сегодня мы попразднуем вдоволь. Придется штурмовикам Рема почесать затылок. Больше фюрер миндальничать с ними не будет. Вы ведь знаете, что они требуют продолжения национальной революции и сумели распропагандировать всякую мелкотравчатую сволочь. Главари штурмовиков дошли до такой наглости, что стали чуть ли не открыто орать: мы, мол, дали Гитлеру власть, на наших шеях он вознесся на вершину, мы его и свергнем. Но ничего, сегодня они почувствуют беспощадную руку фюрера.

Приемная все больше наполнялась людьми, которых Юрген Раух не знал. Они усаживались на диване, курили, собирались группами по нескольку человек и разговаривали вполголоса.

Гитлер приехал в третьем часу ночи. Он вошел в приемную в сопровождении Геббельса, двух генерал-адъютантов и офицеров личной охраны в черных эсэсовских мундирах. Министр внутренних дел Баварии Вагнер встретил его на пороге.

Едва ответив на приветствие Вагнера, Гитлер отрывисто спросил:

— Офицер из штаба седьмого округа явился?

Юрген сделал три шага вперед, вытянулся, приложил руку к козырьку фуражки: