Страница 19

Автобус мягко катился по улицам Барселоны. Но Роман как будто сквозь сон видел сверкающие стекла богатых домов, пышные пальмы на бульварах, степенно шагавших монахов в сутанах, мелькающие мимо комфортабельные автомобили.

— Этим, конечно, республика не нужна, — донесся до него тихий голос Мадалены, — они довольны своей жизнью и дожидаются прихода франкистов… А сейчас, товарищи, мы въезжаем в рабочие районы города. Обратите внимание на баррикады, они построены честными людьми, которым дорога свобода Испании. Многие из них уже получили оружие и готовы к боям…

После трехчасового осмотра города пожилой шофер подвез своих пассажиров-иностранцев к уединенному загородному ресторану, остановил автобус, что-то сказал Мадалене, она засмеялась, тряхнула волосами, встретилась взглядом с Романом.

— Он говорит, что здесь вполне приличная заправочная станция и что его машина хочет кушать…

Добровольцы веселой гурьбой вышли из автобуса. Седоусый шофер смешливо пересчитал всех и повел в зал. Как видно, в ресторане их уже ждали, потому что официант сразу указал на длинный стол, накрытый точно по количеству людей в группе.

Заметив, что Мадалена не спешит сесть за стол, Роман намеренно задержался. Получилось так, как он хотел. Они оказались рядом. В зале громко играл джаз. Роман очистил апельсин, наклонился к девушке так близко, что ее волосы коснулись его щеки.

— Это вам, — сказал он.

Она улыбнулась. Зубы у нее были белые, ровные.

— Спасибо, — сказала она, — вы очень внимательны. А теперь вы назовите мне свое имя.

Милая, чуть застенчивая улыбка не сходила с ее лица.

— Сейчас я Романо Гарсиа Росос, — сказал он.

— Сейчас? А вчера?

— Вчера, вернее, недели три назад я еще был Романом Ставровым.

— А меня зовут Елена Лелик, — сказала она. — Проще — Леся. Так, Лесей, меня звали отец и мать.

Роман опустил голову.

— Что вы? — участливо спросила она.

— Так, ничего, — сказал Роман. — А когда-то имя это значило для меня много…

— Так зовут вашу жену?

— Нет, Леся, так зовут мою новую родственницу.

— Вы любите ее?

— Любил…

— А сейчас?

— Любовь давно умерла… — сказал Роман и добавил с грустной усмешкой: — Вернее, я ее убил, эту любовь, в тот день, когда Еля стала женой брата Андрея.

— И давно произошло это убийство? — участливо спросила Леся. — А может, оно так и не произошло?

— Нет, — твердо сказал Роман, — все умерло. Четыре года назад. К тому же это было мальчишество, о котором я вспоминаю как об ушедшем детстве. В Елю был влюблен не только я, но и младший брат Федор. Словом, от нее потеряли голову все три брата…

— Она, должно быть, очень красива? — спросила Леся.

— Да, так нам казалось, — задумчиво сказал Роман. — Впрочем, она действительно красива…

За столом звенели бокалы. Голоса становились все более оживленными. Молодой рыжеватый поляк пытался затянуть песню…

Роман осторожно дотронулся до смуглой девичьей руки.

— Давайте погуляем, — сказал он просительно, — здесь очень душно. Только не сердитесь, пожалуйста, за эту просьбу.