Страница 108

С трудом сдерживая себя, Федор спросил сквозь зубы:

— Оружие все сдано?

— Так точно, — с готовностью ответил вожак в белом полушубке.

— Обыскать! — коротко приказал Федор.

Тщательным обыском припрятанного оружия обнаружено не было.

— Ну что ж, — сказал Федор, — добро пожаловать в землянку. — Он решил подождать возвращения Кривомаза. «Черт его знает! — подумал Федор. — Не ошибся ли Иван Иванович?»

Когда Женя Найденов увел их в землянку, Федор подозвал к себе дневального и распорядился:

— Старшину, как только он придет, направьте в мой блиндаж и меня об этом уведомьте. Я буду в землянке с «гостями».

После того как прибывших накормили, их вожак, невысокий мужчина с седеющими висками, закурил и спокойно спросил:

— Вы, товарищ политрук, видимо, ждете информации о нашем отряде?

Федор кивнул утвердительно.

— Мы из армии генерала Лукина, окруженной и уничтоженной немцами в районе Вязьмы, — медленно, взвешивая каждое слово, заговорил незнакомец. — Нас взяли в клещи танки противника, расчленили все дивизии, рассеяли и повели безжалостное истребление людей. За каждым человеком гонялись! Я и мои товарищи, которые пришли к вам, почти до последней минуты охраняли тяжело раненного командующего армией. Его у нас прямо из рук вырвали немецкие автоматчики. Сколько наших полегло… Вы, товарищ политрук, понимаете, как тяжело говорить об этом. Не дай бог пережить такое!

— А вы сами-то кто будете? — спросил Федор и услышал спокойный ответ:

— Я капитан Иванов. Служил в оперативном отделе штаба армии. В тот день, когда командующий попал в плен к немцам, мне удалось увести по противотанковому рву двадцать солдат и офицеров. От них осталась небольшая группа, она сейчас перед вами. Остальные погибли, когда мы пробовали пробиться через линию фронта. Убедившись, что это невозможно, я стал искать встречи с партизанским отрядом. В деревне Липки мы услышали о вас и сразу решили: идти на соединение с вами…

На него, внешне спокойного, рассудительного человека, были устремлены недобрые, настороженные глаза, и в этой холодной настороженности, в давящем, томительном молчании он, наверное, ощутил скрытую опасность. Украдкой взглянул в полутемный угол, где стоял привезенный ими пулемет и лежало сложенное на пол оружие. Покашлял, потер щеку, спросил, поворачиваясь к Федору:

— Вы верите мне, товарищ политрук?

— На веру в такое время ничего принимать нельзя, — жестко ответил Федор. — По лесам бродят разные люди, поэтому оружие мы вам не вернем до тех пор, пока не проверим, кто вы такие.

От внимания Федора не ускользнуло едва заметное движение, возникшее среди пришельцев. Один из них, тот, который тащил санки с пулеметом, здоровенный детина с обветренным лицом, тронул темные, опущенные вниз усы и прогудел сиплым, пропойным басом:

— Як же цэ получаецця? Мы лэдвэ нэ мисяць по лисам блукалы, нимэцькых собак цилу кучу зброею набылы, а тэпэр якый-сь чужый дядя нашу партизаньску зброю видбэрэ? Ни… так, хлопци, дило нэ пидэ!

Ответа усатый не получил. В землянку вошел Саша Белов и доложил:

— Товарищ политрук! Прибыл старшина Кривомаз.

Федор поднялся. Уходя, сказал Жене Найденову:

— Займите гостей, товарищ начальник штаба.

В командирском блиндаже его ждали Иван Иванович и высокая, тонкая в талии русоволосая девушка.

— Знакомьтесь, товарищ политрук! Леонтина Тихомировна, а попросту Тина, — представил девушку Кривомаз. — Она учительница, была загодя оставлена комсомолом для подпольной работы. У нее был батарейный приемник, и это она разоблачила сволочей, которые пришли в наш лагерь.

Тина стояла, нервно кутаясь в серый шерстяной платок, плечи ее вздрагивали.

— Успокойтесь, — тихо сказал Федор, — здесь вы среди своих. Расскажите покороче: откуда вы знаете прибывших к нам людей и уверены ли, что это враги?