Страница 118

Уже занимался ранний рассвет, когда Андрей легким прикосновением погладил влажную от росы Наташину голову и сказал, улыбаясь:

— Вставай, сплюшка, пора домой.

Наташа вскочила, отряхнула платье, удивленно спросила:

— Как вы меня назвали?

— В садах часто водится сова-малютка, почти такая же маленькая, как ты, — продолжал улыбаться Андрей. — У нее и оперение похоже на твои волосы — ржаво-желтое с темными разводами. По вечерам она летает между деревьями и тихонько кричит: «сплю-уу, сплю-уу, сплю-уу». Потому и прозвали ее совкой-сплюшкой. Хорошо, не правда ли? Вот и тебя я буду звать так.

Наташа мягко возразила:

— Мне больше нравится, когда вы называете меня Ташей…

Недельный отпуск пролетел поразительно быстро. Тем не менее Андрей заметно окреп. Уже на третий день он вначале осторожно, неуверенно, а потом все более свободно стал ходить без костылей. В райвоенкомате пропустили его через медицинскую комиссию и после короткого раздумья выписали направление на те же курсы в горном грузинском селении, с которых он был откомандирован в действующую армию.

— Приказ есть приказ, — объяснил ему военком. — Передовая, товарищ Ставров, от вас никуда не уйдет, а горнострелковые части формировать надо.

— Вы что же, думаете, что немцы до Кавказа дойдут? — пряча тревогу, спросил Андрей.

— Мое дела выполнять приказ, — спокойно ответил военком, — а насчет Кавказа пусть думает начальство, которое повыше меня. И вам, Ставров, советую придерживаться такой же линии…

В последние дни пребывания в Дятловской Андрей заглянул на огороды, где уже зеленели длинные гряды редиса и голубоватые ряды ранней капусты, зашел в гости к Егору Ивановичу Ежевикину, съездил на рыбалку с Ермолаевым, написал письма Елене и Роману. Писать ему не хотелось, поэтому письма получились короткими и скучными…

Наташа с Федосьей Филипповной загодя занялись сборами его в дорогу: постирали белье, погладили гимнастерку и брюки, почистили шинель. В самый канун отъезда напекали пирогов. Тогда же в домик Татариновых один за другим потянулись дятловцы попрощаться с Андреем. Они не задерживались: желали счастливого нути, возвращения в добром здоровье и уступали место другим. Дольше всех пробыли Ермолаев с Младеновым и Егор Ежевикин. Агроном сидел почему-то как в воду опущенный, был явно подавлен чем-то; он первым ушел, а на вопрос Андрея, что с ним случилось, шепнул:

— Вызывали сегодня в райком и сказали, чтобы в случае приближения немцев к Дятловской никуда не эвакуировался, оставался в совхозе. Больше я ничего не знаю…

Когда проводили последних гостей и усталая Федосья Филипповна ушла спать, Андрей с Наташей остались на крыльце. Возле них улеглась собака, Наташа сняла тапочки и стала ласкать ее босой ногой. Потом тихо сказала:

— Не обижайтесь на меня, Андрей Дмитриевич… Пожалуйста, не обижайтесь…

— За что, Ташенька? — удивился он.

— Мне очень хочется проводить вас на пристань, только я не пойду, — заговорила она горячо. — Нельзя мне идти. Надо мной давно уже все смеются, говорят, что я пристаю к вам, хочу семью вашу поломать… А мне обидно… Ничего такого я не хочу… Разве могу я даже думать про это?

Она заплакала, уронила голову на колени. Собака вскочила, стала, тихонько скуля, лизать ей руки.

Андрей обнял Наташу, поцеловал в мокрую щеку.

— Ладно, Таша, я все понимаю. Не плачь. Ты славная, ты очень хорошая, Ташенька. Не надо плакать. И провожать меня не надо. Помни только номер моей полевой почты и пиши мне почаще. Я очень радуюсь каждому твоему письму… Если останемся живы, мы обязательно встретимся в нашем саду. Слышишь, милая моя девочка? Обязательно встретимся!..

Еще не рассвело, когда Андрей вышел из своей комнатенки с вещевым мешком за плечами. Наташи, дома не оказалось. Спросил у заплаканной Федосьи Филипповны, куда она девалась, но та тоже не знала этого. Она перекрестила Андрея, по-матерински обняла его и отвернулась, всхлипывая.

На пристани его уже поджидали Ермолаев, Младенов и многолюдная толпа рабочих совхоза. Подошел пароход. Дятловцы кинулись к Андрею, наперебой что-то говорили ему, а он ничего не слышал; мысли его были заняты одним: «Где Наташа?»