Страница 130

— Тут немец не должен пройти, — рассуждал, глядя на них, Егор Иванович. — Капитально в землю зарываются…

Нежданно в тихий августовский вечер к лагерю дятловцев спустились с горы два крепких старика грузина. Остановились возле палатки, опираясь на длинные черлыги, степенно поздоровались. Стали расспрашивать Егора Ивановича: откуда он родом, чей скот пасет, куда путь держит? Выслушав ответ, долго вздыхали, покачивали головами, потом один из них сказал:

— Отсюда надо уходить, дорогой. Герман близко, беда будет. Мы вот соли немного возьмем и утром — в горы. И тебе туда же надо. Слышишь, как стреляют? Это германы.

Второй старик, подумав, добавил:

— Сам ты перевал не пройдешь, погубишь людей и скот. Если хочешь, пойдем завтра с нами. У нас в горах хороший кош есть, в нем зимовать можно. Председатель нашего колхоза — человек добрый, сам на войне был, недавно пришел, инвалидом его германы сделали.

— Ну что ж, — согласился Егор Иванович, — спасибо вам за приглашение. Вы народ здешний, горы вам — дом родной, надо вас слушаться. А насчет соли не тревожьтесь, у нас ее на целый полк хватит, вон три мешка на телеге лежат.

Старики почмокали губами, усмехнулись в бороды.

— Телеги, дорогой, через перевал не пройдут. Надо вьюки делать. Иначе ничего не получится…

Пока Егор Иванович с помощью чабанов кроил брезент и шил вьюки, пролетели два дня. Грузины не ушли, терпеливо дожидались дятловцев. А вот мальчишки дятловские куда-то запропастились. Начали поиск и обнаружили записку, приколотую к стволу дерева: «Не ищите нас. Мы ушли на фронт бить проклятых фашистов. Если погибнем, считайте нас комсомольцами. С приветом Алексей, Константин, Семен».

Егор Иванович крыл беглецов последними словами, кричал, что их надо считать не комсомольцами, а дезертирами. Другие гуртоправы тоже злились, полагая, что за мальчишек придется отвечать перед их родителями. Только девушки помалкивали, про себя одобряя поступок ребят…

С обжитого места тронулись с восходом солнца. Впереди шли со своей отарой грузины. За ними пустили дятловских овец. Потом следовало стадо коров с телятами. А замыкали караван навьюченные коровы и лошади. Двигались медленно. По пути, пока была трава, пасли животных. Километров за восемь до перевала трава исчезла, труднее стало дышать, повеяло холодом.

Далеко внизу светило жаркое августовское солнце, а здесь до костей пробирал пронизывающий ветер, проплывали темно-серые клочья тумана. Животные шагали осторожно, косились на темневшую сбоку пропасть, тревожно храпели. Четверо телят не удержались на узкой тропе и исчезли в темной бездне бесследно.

У Наташи стала кружиться голова. Она испуганно замерла, почувствовала противный приступ тошноты. И тут же услышала сердитый окрик Егора Ивановича:

— Кто там стал? Давай шагай смелее, не задерживай!

Перемогаясь, пошла дальше.